Люди

А  Вам никогда не казалось, что у тех, кто вырос в одном месте или, по крайней мере, долго в нём живёт, возникает, вопреки всем различиям, что-то общее? Такие люди как будто немного родственники. Бывает родство по крови, а бывает – по судьбе и пространству. Например.

1Мы вот думаем, что все, кто разделяет с нами жизнь в Красных Домах и память обо всём, что с этим местом связано, уже благодаря одному этому не чужие нам. Разве это – не основание относиться друг к другу с вниманием и интересом?

О здешних жителях – наш раздел «Люди». О первопоселенцах 1950-х, помнящих самое начало Красных Домов, о тех, кто обживал и приручал наше домашнее пространство, когда оно было ещё совсем диким и юным – и рос вместе с ним. О тех, кто здесь родился, для кого наши дворы стали изначальным миром – огромным и неисчерпаемым, как всё изначальное. Кто рос в этих дворах, ходил в детский сад в доме 4  и гулял на детской площадке во дворе дома 6,  кто учился в первой и одиннадцатой школах (или приезжал сюда к бабушке на каникулы), кто в юности спорил о смысле жизни на аллеях дворов и целовался на скамейках у фонтанов (и да, тайком от взрослых пил вино в подъезде, теперь уже можно признаться!). И о тех, наконец, у кого всех этих воспоминаний нет, кто приехал сюда уже взрослым – и почувствовал эти дома и дворы своими, у кого здесь родились собственные дети – и наши дома станут их будущим.


О детстве, юности и Эрнесто Че Гевара в Красных Домах. Роман Борисович Сухолинский

СухолинскийНаша семья переехала в Красные дома с Большого Трёхгорного переулка, что на Пресне, в середине ноября 1954 года(см. воспоминания И.В.Белявской). Нынешний адрес этой квартиры улица Строителей, дом 4 корпус 5 квартира 51, а вначале адрес был Боровское шоссе, корпус 23. Каждая половина Красных домов, как и сейчас, состояла из семи корпусов (номеров домов не было). Домом 6 стали корпуса с 12 по 18, а домом 4 корпуса 19…25. Наша семья это – я, первоклассник, моя полуторагодовалая сестра Фаина, мои родители Борис Аврамович и Елизавета Михайловна Сухолинские и моя бабушка Фрида Ароновна Сапожникова. В середине 1955 года вернулся из армии младший брат мамы Арон Сапожников. На нашу семью из шести человек были выделены две комнаты площадью 30 кв. м в трёхкомнатной квартире. В третью комнату въехала семья из 4-х человек. В те годы большинство квартир были коммунальные, поэтому переезд из 11-ти метровой комнатки считался роскошным.

ЧИТАТЬ »

йц

Ученик школы №14, 1955 год.

Впоследствии, на месте Боровского шоссе вырос Ломоносовский проспект, а название Боровское шоссе перекочевало в Солнцево. Сразу упомяну, что Ленинского проспекта тогда тоже не было, было Киевское шоссе. За Киевским шоссе, чуть ближе нынешнего Черёмушкинского рынка, находилось село Семёновское. Среди традиционных изб выделялось двухэтажное белое каменное здание «Изба – читальня». Его хорошо было видно из окон школы №11. Школа №11 открылась в сентябре 1955 года, а учебный год 1954-55 годов все школьники Красных домов учились в школе №14 за Домом преподавателей МГУ. Я оказался в 1-ом «Е» классе. Можно представить, как была переполнена школа, учёба шла в три смены. Дорога в школу пролегала не только через шоссе, но и многочисленные препятствия, как, то стройки, канавы, котлованы. Весной главным развлечением было «поплавать на плотах», сооруженных из подручных материалов, благо ям и котлованов, залитых водой, было «пруд пруди». В 1955 году весь наш 1 «Е» перевели в школу №11 во 2-ой «А», еще через два года часть ребят из нашего класса отправили в другие, вновь построенные, школы, а к нам в класс пришли ребята, в основном, из дома 70. Из тех, кто учился со мной в одном классе и жил в Красных домах помню Володю Демьяновского, Вадима Витвицкого, Сашу Бабия, Ларису Савельеву, Ларису Самойлову, Тамару Федулову, Раю Лобачёву, Аллу Макарову, Борю Гусева, Борю Дедова, Игоря Цехоню, Толю Троценко,Нефёдова, Терешкову, Новичкову, Матвеева.

йцуПрошу меня извинить, если кого-то не назвал. В начальной школе нам преподавала Людмила Степановна, молодая учительница, со свойственной 30-40-м годам беспощадной строгостью. До, примерно, 1958 года все мальчики должны были стричься «наголо», и если на голове появлялись коротенькие волосы, прежде чем отправить в парикмахерскую, Людмила Степановна могла выстричь дорожку на голове нарушителя устава. В средней школе нашим классным руководителем была учитель математики Раиса Петровна Щипцова, замечательный человек и учитель, которую мы много лет потом приглашали на наши встречи одноклассников. С 1956 года в 11-ой школе работала моя мама, возможно, кто-то из её учеников ещё живёт в Красных домах. Но школа и наш класс это отдельная тема для воспоминаний.

 Школа №11 8А класс, 1962г.

Школа №11 8А класс, 1962г.

Красные дома строились в 1952-54 годах. Вероятно, дом 6 строился чуть раньше, чем дом 4 и, возможно, тогда и начала проявляться тенденция к запрету архитектурных излишеств, вылившаяся впоследствии в известное постановление. Может быть, при том квартирном голоде и была логика в этом постановлении, нореализовано оно было с чиновничьим беспределом и доведением до крайностей. Но сейчас я не об этом. Просто дом 4 почему-то не досчитался некоторых элементов декора в сравнении с домом 6. Как бы то ни было, дома получились очень красивыми, как тогда говорили образцово-показательными, хотя, как говорят сейчас, они остались эксклюзивными. А какие дворы-парки? В штате домоуправления была специальная должность садовника. К сожалению, я не помню, как его звали, но работал он с утра до вечера. Мы его побаивались. Газоны, кустарники, деревья и цветы были ухожены, а дети бегали, где положено, только по дорожкам и на площадках. Проводились субботники по озеленению двора и жильцы активно трудились, перекапывая газоны и обустраивая детские площадки. Гуляли мы тогда достаточно свободно. Вариантами прогулок были: либо во дворе, либо на гараже, либо на стройке (они тогда не так строго огораживались). Можно было пойти на поле. Это сразу за гаражами, там, где сейчас улица Строителей. Помнится, один год там колосилась озимая пшеница, на другой год рос турнепс. Если пойти в том же направлении, можно было дойти до «ближних оврагов» (за улицей Крупской), затем до «дальних оврагов» (нынче улица Кравченко). Там были хорошие горки для катания на лыжах. Летом догуливали и до Воронцовских прудов. Но основным направлением прогулок и для детей, и для взрослых были, конечно, Университет и Ленинские горы. Вид на Москву, строительство стадиона в Лужниках. Стадион открыли в 1956 году, тогда же провели на нём Спартакиаду народов СССР. Мы тогда очень живо воспринимали происходящие вокруг нас перемены, гордились ими. Название «Черёмушки» в стране стало нарицательным, новые районы многих городов называли черёмушками, а мы понимали, что имеются в виду именно наши дома и наш район.

йцуке

1960 год. Эрнесто Че Гевара в Красных домах (я стою справа в кепке, вполоборота)

Дома и дворы были настолько хороши, что считались визитной карточкой быта простых советских людей и к нам во двор привозили не только автобусы с иностранными туристами, но и крупных государственных деятелей других государств. Мне, например, довелось встретить Эрнесто Че Гевару. Мы привыкли, что по двору постоянно водят каких-нибудь иностранцев и не очень обращали на них внимание. Но тут настоящий кубинский «барбудос»… Тогда герои кубинской революции были у всех на слуху, да и сегодня, по истечении почти 60 лет, это имя знакомо многим. Конечно, я подошёл и даже, спасибо газетчикам, сохранилось фото. Разговор, правда, получился не очень содержательным. Похоже, ни он, ни мы не очень-то понимали, о чём говорить. Всё обошлось политкорректным обменом приветствиями. В 1957 году, во время Фестиваля молодёжи и студентов в наших домах было просто паломничество участников Фестиваля.

Вспоминаю ещё один важный момент, связанный с расположением домов. Для меня он начался на уроке в школе в 7 классе. Помнится, это был урок русского языка у Лидии Михайловны Арбузовой. Урок был внезапно прерван, всем было велено подняться в актовый зал на 5-й этаж и построиться по классам. Поскольку, как обычно, были сложности в отношениях с США, поднимаясь, мы ощущали некоторую тревогу, которая быстро превратилась в эйфорию, как только услышали голос Ю.Б.Левитана. Это было 12 апреля 1961 года, полёт Ю.А.Гагарина. Директор школы Майя Григорьевна Степаненко мудро прекратила в этот день учёбу. Также она поступила и 14 апреля, мы все встречали первого космонавта на Ленинском проспекте, рядом с домом. А потом и всех последующих космонавтов.

 

Встреча Юрия Гагарина, перекресток Ленинского и Ломоносовского проспектов. В толпе встречающих и мои одноклассники. 14 апреля 1961 год

Встреча Юрия Гагарина, перекресток Ленинского и Ломоносовского проспектов.
В толпе встречающих и мои одноклассники. 14 апреля 1961 год

Все вспоминают о том, что рядом с Красными домами был только дом преподавателей МГУ, но на самом деле было ещё два дома, напротив Гастронома. Сейчас там находятся какие-то учреждения, а тогда это были жилые дома, с, так называемой, коридорной системой. Это, когда в длиннющий коридор выходят жилые комнатки. Несколько ребят из нашего класса жили там. Они учились с нами в 14-й школе, а потом пару лет в 11-й школе, пока их не перевели в одну из школ за улицей Строителей. Я как-то навещал одного из одноклассников и побывал в том из домов, где была библиотека. Кстати, несколько добрых слов хочется сказать о библиотеке. Я несколько лет был записан в неё, ходил в читальный зал, брал книги домой и многое из того, что я прочёл, было взято там.

Фестиваль китайского кино, кинотеатр «Прогресс», 1959 год

Фестиваль китайского кино, кинотеатр «Прогресс», 1959 год

Крупным культурным событием тех лет в районе, было открытие кинотеатра «Прогресс». Это произошло в 1957 или 1958 году. Как и положено было в те годы, в кинотеатре перед сеансами в фойе играл оркестр, пели, в подвале работал тир.До открытия «Прогресса», ближайшим кинотеатром был кинотеатр «Молния». Он находился между нынешними станциями метро «Академическая» и «Профсоюзная». Там же находился и ближайший книжный магазин. Мы часто ездили туда на 22-ом трамвае. Трамвайный круг находился на том же месте, что и сейчас. Оттуда ходили трамваи: 12-й до метро «Семёновская», 14-й на Шаболовку до метро «Октябрьская» (тем же маршрутом, что и сейчас), 22-й в Черёмушки, 39-й к Чистым прудам до метро «Кировская» (тоже сохранился). Но основным видом транспорта был 23-й автобус, который от конечной остановки напротив 11-й школы шёл к Киевскому вокзалу. При этом он вначале объезжал вокруг Университета, делая остановки с «лагерными» названиями: «зона Б», «зона В», а затем через Бережковскую набережную шёл к Киевскому. Весь маршрут занимал порядка 30-и минут.

В 1967 году мы разменяли с соседями нашу трёхкомнатную квартиру и переехали к Даниловскому рынку, но Красные дома навсегда остались домами моего детства и юности, а ностальгия по малой Родине и детству не проходит никогда.


Взгляд архитектора. Профессор Архитектурного института Оскар Раульевич Мамлеев

Формирование городской среды с ресурсом для разностороннего развития и полноценного проживания людей – есть главная архитектурная ценность.

Так, построенный в 50-е годы наш жилой комплекс «Красные дома», состоящий из двух домов, обращенных друг к другу и формирующих дворовое пространство, является ярким примером блестящего архитектурно-планировочного решения...

 

ЧИТАТЬ »

Я живу в доме №6 больше 40 лет и испытываю удовольствие жить в одном из лучших домов в Москве.

В силу профессии, я часто показываю зарубежным коллегам различные объекты в городе, и всегда привожу их в наш двор, прекрасный в любое время года. Интерес вызывает не только дворовый парк с детскими площадками для разных возрастов, спортивными площадками, местами отдыха пожилых людей и молодых мам с колясками, но и решение по всему периметру всевозможных элементов социально-бытового обслуживания.

Несмотря на более, чем полувековую историю, комплекс не уступает по удобству современному жилью в развитых европейских странах. Мы восторгаемся новыми районами Hammersby в Стокгольме, Arabianranta в Хельсинки, или Riemв Мюнхене, а приезжие – домами на улице Строителей в Москве. Везде грамотно решены вопросы инсоляции (проникновение естественного света), соотношений высот домов и расстояний между ними.

Обращенность процесса улучшения окружающего ландшафта к жителям делает их заинтересованными в обустройстве своего места проживания.

К сожалению, власти города часто принимают непрофессиональные решения в угоду сиюминутным корпоративным интересам, игнорируя мнение специалистов и жителей.

В декабре 2015 года, от Союза Московских Архитекторов инициировано обращение к Префекту ЮЗАО – О.А.Волкову >>, о сохранении исторического архитектурного ансамбля «Красные дома» и недопустимости деления двух домов, формирующих комплекс, на четырнадцать независимых частей, и, как следствие, раздел общей дворовой территории на отдельные участки.

Надеюсь, что солидарность жителей и активность Советов домов 4 и 6 позволят не допустить уничтожение уникального архитектурного комплекса «Красные дома» и сделают нашу жизнь еще более комфортной.

Сентябрь 2016 года


Кокорев Василий Григорьевич – генерал-майор ВВС. Ночная разведка. Беседы разных лет. Записал внук, журналист Сергей Карамаев

schastlivyj-1946-godС 1975 по 2015 в Красных домах проживал Василий Григорьевич Кокорев, генерал-майор ВВС, человек удивительной судьбы. В вооруженных силах СССР он прослужил 50 календарных лет, с 1936 по 1986 гг. – а с зачетом военных лет все 58. Принимал участие в Великой Отечественной войне, выполнял интернациональный долг за границей, преподавал в Академии Генерального штаба ВС СССР. Выйдя на пенсию, занимался общественной работой, был председателем районного совета ветеранов. В Красных домах Василий Григорьевич прожил значительную часть своей жизни, любил это место и многое сделал для благоустройства микрорайона. Ниже – несколько рассказов о его долгой и насыщенной событиями жизни, записанные мной в разное время...

ЧИТАТЬ »

Агитационный плакат 1934 год

Агитационный плакат 1934 год

Василий Григорьевич родился в 1919 году в крестьянской семье, в селе Комарово Высокиничского района, Московской области (сейчас – Жуковский р-н, Калужской обл.). Закончил школу в Москве, поступил в радиотехникум, так как хотел быть радиоинженером. Однако в военкомате ему предложили поступить в летное училище – в 1930-е годы Комсомол призвал молодых людей учиться на летчиков. Лозунг «Комсомолец – на самолет» был необычайно популярен. И молодой техник подал документы в Оренбургское летное училище (среди его выпускников – Валерий Чкалов и Юрий Гагарин).

После его окончания, летчик Кокорев был направлен в авиацию дальнего действия – особый род войск, который, в отличие от остальной авиации, подчинялся непосредственно Главному командованию ВС СССР. Перед Великой Отечественной войной он также успел окончить Высшую штурманскую школу в Рязани, а после нападения Германии на Советский Союз – и Ивановскую Высшую штурманскую школу. В 1942 г. лейтенант Кокорев получил назначение во 2-й ОДРАП – отдельный дальний разведывательный авиаполк и попал в эскадрилью ночной разведки. Летчики этой эскадрильи совершали продолжительные ночные полеты, фотографируя и уничтожая бомбежкой позиции противника.

Эскадрилья ночной разведки, 1942 год

Эскадрилья ночной разведки, 1942 год

В.Г.Кокорев: «Выполнял боевые полёты до 31 июля 1943 г., когда ночью с 31.07 на 01.08 августа был сбит истребителем противника в районе Рославля. Выполнял специальное задание начальника разведки ВВС генерал-лейтенанта Грендаля. Задачу на этот полёт нашему экипажу ставил командир 2-й АЭ майор Романов Александр Петрович. Дело в том, что к этому времени (Орловско-Курская битва) в нашей эскадрилье были большие потери и оставалось в боевом строю всего несколько экипажей. После того, как был сбит, через несколько дней сумел выйти на связь с партизанами – разведчиками Рогнединской бригады. В партизанах принимал участие в боевых действиях. Из партизанского отряда возвратился на самолёте По-2 в ночь с 24 на 25 августа 1943 г.

Сразу же включился в боевую работу с обновлённым экипажем. Позже, по требованию СМЕРШ, прошел спецпроверку, а по ее окончании возвратился в полк, уже в звании капитана и воевал до конца войны.

В конце 1944 г. я стал зам.ком. 2-й АЭ, а затем и командиром 2-й АЭ. После окончания войны наша ночная АЭ была расформирована, в полку остались три АЭ из пяти. Я оказался ком.эскадрильи в 19-м авиакорпусе Авиации дальнего действия в Северной Корее, где служил до октября 1948 г., а затем был направлен на учебу в Высшую офицерскую лётно-тактическую школу командиров частей дальней авиации в Иваново, которую окончил с отличием и далее моя служба была опять в дальней авиации. Прошел многие ступени службы, но командиром полка меня так и не утвердили, потому что я в свое время находился на оккупированной территории, а это в условиях того времени считалось изъяном в анкете.

личный состав кафедры оперативного искусства ВВС Академии Генштаба, 1980 год (второй справа в заднем ряду – Кокорев В.Г.)

личный состав кафедры оперативного искусства ВВС Академии Генштаба, 1980 год (второй справа в заднем ряду – Кокорев В.Г.)

В 1959 г. Был направлен на учебу в Военную академию Генерального Штаба, которую закончил с золотой медалью в 1961 г. и направлен на работу в Генеральный штаб, где служил до 1967 г. (В 1955 успешно закончил командный факультет Военно-воздушной академии – теперь Академии им. Гагарина). Всего за годы войны произвел 98 боевых вылетов. Войну закончил в звании капитана, но как выяснилось значительно позже, когда сверяли мое личное дело, 29 апреля 1945 г. мне было присвоено звание майор.

Всего в ВВС прослужил, включая службу на авиационной кафедре и в авиационном управлении Генерального штаба – 50 календарных лет (с учетом коэффициента участия в боевых действиях – 58 лет). После увольнения из кадров Вооруженных сил служил в НИИ Минобороны до декабря 1989 г., был начальником сектора.

С января 1971 г. по апрель 1974 г. находился в командировке в Арабской Республике Египет, где руководил кафедрой ВВС Высшей военной академии вооруженных сил им. Насера. Принимал участие в боевых действиях в арабо-израильской войне 1973 г.

Я доволен своей службой и не собираюсь искать награды. Я всем очень доволен». 

 

 

= = = = = = = = =

 

В 1983 г. в издательстве «Молодая гвардия» вышла книга «Воздушные разведчики» Владимира Силантьева, техника 47 гв АПДР ГККА. Одна из глав этой книги посвящена капитану Василию Кокореву.

Возвращение от партизан, 1943 год

Возвращение от партизан, 1943 год

«В то славное лето 43-го нам нежданно-негаданно подвалила еще одна радость. Вернулся из фашистского тыла давно пропавший без вести боевой летчик Василий Кокорев. Посмотреть на живого Кокорева сбежались все летчики и механики, находившиеся в ту минуту в казарме. Василия обнимали, мяли, щупали, будто сомневались, цел ли он.

"Фотики" предложили сфотографировать его в кругу однополчан. Василий отнекивался, говорил, что надо бы переодеться, ведь вернулся в полк в чем скитался; последний месяц - в рваных бриджах да грязной куртке. Но его не слушали. Усадили вернувшегося "с того света" на стул, окружили со всех сторон. Вспыхнул магний... Потом уже стали подробно расспрашивать, что приключилось с бывалым разведчиком.

- Сбили! - ответил Василий. - Сбили на подходе к Рославлю. Самолет загорелся и стал падать. Я дал сигнал товарищам прыгать. Затем сам выпрыгнул в темноту...

Василий Кокорев воевал во второй ночной эскадрилье. Она выполняла ответственные задания командования ВВС. В ходе подготовки мощного летнего наступления на Курской дуге фашисты стремились осуществить скрытно переброску своих войск и техники, пользуясь покровом ночи, и в этот период отличная и безотказная работа разведчиков-ночников могла сыграть исключительно ценную и важную роль для определения оперативных и тактических замыслов противника.

В свою очередь, гитлеровские генералы хорошо понимали, кто может обнаружить их планы нового наступления, и предпринимали все меры, чтобы помешать нашим воздушным разведчикам выполнить поставленную перед ними задачу. Для охоты на русских разведчиков отрядили лучших фашистских летчиков-истребителей, а их самолеты-перехватчики оснастили специальными устройствами. С их помощью можно было легко определить местоположение летящего в сплошной темноте любого самолета. Фашисты разработали особую тактику ночного боя. Обычно сразу действовали два истребителя-перехватчика "Мессершмитт-110". Один из стервятников, приближаясь к цели, освещал ее бортовой фарой, тогда как второй, скрывавшийся в ночной мгле, внезапно открывал огонь.

Истребители-перехватчики, Мессершмитт-110

Истребители-перехватчики, Мессершмитт-110

В то лето вторая эскадрилья несла большие потери. В считанные дни число ее экипажей сократилось почти вдвое. Однако эскадрилья продолжала воевать. Каждый из оставшихся в строю боевых экипажей теперь летал за себя и за невернувшихся товарищей. Стоило это больших усилий воли и нервов, огромной физической нагрузки. Летали чаще, чем в нормальной обстановке, а протяженность одного разведывательного полета теперь увеличилась. Если раньше разведчик-ночник вылетал на разведку пяти-шести крупных целей, то теперь за один полет он разведывал сразу десять-двенадцать объектов. Это были, как правило, аэродромы, магистральные шоссе и железные дороги, по которым ночью враг перебрасывал свои армии.

Летчики-ночники летали на тихоходных бомбардировщиках ДБ-Зф, переименованных в Ил-4. Их большой радиус полета позволял летать на разведку по шесть и более часов. Вылетали со своей базы засветло, чтобы достичь линии фронта к моменту наступления темноты. И в тот злополучный полет Василий Кокорев вылетел заблаговременно. Настроение у экипажа было боевым, приподнятым. Экипаж накануне отметили орденами. Это был их 28-й боевой вылет. К линии фронта подошли точно в расчетное время, но было еще светло. Кокорев решил подождать, когда стемнеет, и стал кружить над позициями своих войск. Это, видимо, встревожило наших зенитчиков и службу воздушного наведения на земле, которая поддерживала радиосвязь со своей авиацией. Вскоре стрелок-радист сообщил:

- Командир! Служба наведения с земли нас спрашивает: "Горбатый! Ты что крутишься на одном месте, почему не идешь за "ленточку"?" Что ответить, командир? Кокорев задумался на несколько секунд. Улыбнулся при мысли, что его бомбардировщик назвали по аналогии с действительно горбатым штурмовиком Ил-2 - грозой фашистов. Но Кокорев летал на Ил-4, то есть «горбов» получалось вдвое больше. Он приказал стрелку-радисту:

Дальний тихоходный бомбардировщик ДБ-3ф (Ил-4)

Дальний тихоходный бомбардировщик ДБ-3ф (Ил-4)

- Передай на землю: я не "горбатый", я "двугорбый". Жду темноты, чтобы пересечь "ленточку". ("Ленточкой" авиаторы условно называли линию фронта). С земли на это радировали:

- Хорошо, ждите. Если требуется, мы вас прикроем.

- Спасибо, обойдемся! - дал радиограмму разведчик.

В небе не было видно "мессеров", обычно шнырявших в прифронтовой полосе, и Кокорев благополучно ушел за "ленточку". Сначала все шло хорошо. Снизились до высоты 400 метров над шоссе и наблюдали за автоколоннами с вражескими войсками. Затем они поднялись на высоту двух с половиной тысяч метров, с которой обычно делали ночные разведывательные фотосъемки. Им предстояло сфотографировать вражеский аэродром.

В лунную ночь он хорошо был виден издалека. С него взлетали фашистские ночные бомбардировщики. Кокорев ожидал, что на подходе к цели вражеские зенитчики откроют огонь по русскому разведчику. Однако фашисты молчали. Видимо, они не хотели раскрывать свои позиции, которые отлично просматриваются с воздуха ночью во время стрельбы зенитных орудий и пулеметов. Кокореву хотелось отдать штурману приказ потревожить фашистов, сбросив одну-другую фугаску: к этому приему часто прибегали разведчики-ночники, когда получали задание вскрыть противовоздушную оборону врага. У фашистов сдавали нервы, они открывали огонь из всех точек, обозначая себя. Однако на этот раз у Кокорева было другое задание - сфотографировать вражескую технику на аэродроме.

Нервы были напряжены. От летчика-ночника требовалось филигранное искусство пилотирования, от штурмана - точный расчет. Заранее надо было сбросить фотоавиабомбу, затем подождать секунд двадцать, пока она не взорвется и не осветит на мгновение объект съемки, и строго выдержать боевой курс. Все это занимало в общей сложности не более трех минут. Но это были минуты концентрации всей воли и всех способностей членов боевого экипажа! Во время ночной фоторазведки многое зависело от степени освещенности объекта лучами сброшенной фотоавиабомбы. Легкий крен - и на снимке получалось темное пятно.

В остальном же боевая работа ночников и разведчиков, действовавших днем, мало чем отличалась. И тех и других в небе подстерегала опасность, и тех и других одинаково встречали свинцом вражеские зенитки и истребители. Во время воздушного боя днем разведчики успевали разглядеть, сколько "мессеров" участвовало в атаке, куда пришлась их пулеметная очередь. Ночники часто становились жертвами внезапных атак фашистских стервятников, не могли даже огрызнуться ответной очередью из пулеметов.

Так случилось и с экипажем Кокорева. Все произошло в считанные секунды. Вспыхнул левый мотор. От него потянулся белый предательский шлейф дыма горящего моторного масла. Кокорев отдал команду экипажу покинуть самолет на парашютах, а сам рассчитывал посадить раненую машину. Но стервятник повторил атаку, найдя цель по белому шлейфу дыма, и метко поразил самолет второй раз. Бомбардировщик стал неуправляем.

1943г.

1943г.

Первым выпрыгнул стрелок, вторым штурман, третьим стрелок-радист. Командир наказывал им всем, приземлившись, собраться вместе и группой пробиваться к партизанам либо через линию фронта. Не получилось. "Где же товарищи?" - думал Василий, когда благополучно опустился на парашюте и один направился в сторону леса.

Василию везло. Три дня он блуждал во вражеском тылу и не наскочил на полицаев. Заметив шагавшую по дороге женщину с хлебом и молоком, он попытался разузнать у нее про партизан. Женщина отдала ему все продукты Наконец он повстречал пастуха-партизана и попал в отряд Рогнединской партизанской бригады, воевавшей на Брянщине.

Как полагалось, ему устроили проверку. Василий вылетел с орденом на гимнастерке, с удостоверением личности и партбилетом. Партизан, однако, смутило то, что у летчика, кроме советского пистолета, имелся немецкий автомат "шмайсер" и фашистская пилотка. Кокорев объяснил, что во время блуждания по лесу заметил фашистского солдата, собиравшего в кустах малину. Солдат, жадно глотая ягоду за ягодой, двигался по направлению к летчику, прятавшемуся в кустах. Василии взвел курок, поднял пистолет и в упор выстрелил. Солдат упал. Сняв с убитого автомат и пилотку, летчик поспешил углубиться в лесную чащобу.

- Это был первый фашистский гад, что ты убил? спросил Василия командир партизанского отряда.

- Наверное, первый... - ответил летчик.

- Как понимать, "наверное"? Ты что же, столько лет воюешь и убил лишь одного фашистского зверя?

- Трудно сказать, сколько убил. Приходилось бомбить фашистов с воздуха, и не однажды. Штурмовал фашистские автоколонны. Но так, чтобы убивать в упор, раньше не приходилось...

А настоящую проверку Василий прошел во время партизанского рейда по тылам фашистов. Партизаны вели "рельсовую" войну, взрывали железные дороги, по которым враг перевозил войска и боеприпасы. Десять дней Кокорев таскал на спине в мешках взрывчатку, а порой и продовольствие. Когда израсходовали весь тол, стали устраивать на дорогах завалы. Пришлось однажды пережить неприятные минуты при встрече со смертельной опасностью. Отряд форсировал речку и попал под обстрел. К счастью, никто не пострадал. Вскоре они соединились с бригадой. Это случилось в славный день, когда Москва салютовала советским воинам, освободившим Орел и Белгород. Кокорев радовался вместе со всеми большой и трудной победе. Он думал, что в ней есть частичка боевых заслуг и его ночной разведывательной эскадрильи.

Летчику поручили новое партизанское задание. "Это по вашей части!" - сказал командир отряда. Василия назначили помощником коменданта партизанского тайного аэродрома. В его задачу входило разводить по ночам костры, по которым прилетавшие с Большой земли летчики определяли место посадки, а в случае налета вражеской авиации быстро их тушить. Кокореву выделили помощников. И надо же такому случиться, что среди помощников он встретил однополчанина. Им был стрелок-радист ночной эскадрильи Виктор Крохин. Он летал в другом боевом экипаже, был сбит примерно в том же районе, спустился на парашюте и оказался среди партизан. Конечно же, крепко обнялись, расцеловались. Почти месяц воздушные разведчики находились в партизанской бригаде, воевали в Брянских лесах, а затем их переправили на самолетах в родной полк.

Если бы все пропавшие без вести разведчики оказались такими же удачливыми, как Кокорев и Крохин! К сожалению, большинство из них либо погибли вместе с подбитыми самолетами, либо попадали в плен.

= = = = = = = = = =

Удивительные вещи дед порой рассказывает… Заехал к нему, настроить ТВ. Попутно нашел канал «Звезда». Там как раз передача о беспилотных летательных аппаратах.

Я вожусь с телеящиком, дед читает газету, краем глаза смотрит в экран и неожиданно говорит: –Я такие в Египте видел. Нашему атташе передавал.

- Когда? – изумленно спрашиваю.

- Ну когда-когда – в 1973 году, в войну.

- Чьи, наши?

- Почему наши. Израильские…

Я начинаю расспрашивать деда, в общем, выясняется следующее.

Какой-то египетский солдат совершенно случайно сбивает израильский БПЛА. Из винтовки. Причем сбивает неповрежденным – пуля вроде попала в какой-то лючок, или сбила защелку от этого лючка, короче раскрывается парашютик, аппарат мило планирует прямо в расположение египетских частей.

На Арабо-израильской войне, Египет, 1972 год

На Арабо-израильской войне, Египет, 1972 год

Деду звонит контр-адмирал Ивлев, в то время атташе СССР («на три шапки» - военный, морской и воздушный, одновременно) в АРЕ. Говорит Василий Григорьевич, пособи. Дело в том, что аппарат приземлился на передовой – а у атташе туда пропуска нет. У деда есть. У него еще много чего есть, в том числе пропуск-«вездеход» на ВСЕ аэродромы Египта (у посла такого не было). Ну должность-то у деда скромная – преподаватель в Академии ВВС Египта.

Откуда атташе узнал о сбитом БПЛА – ну на то он в общем и поставлен.

Дед садится в свой «Москвич-412» и едет в расположение. По пути пару раз нарывается на египетских часовых – удовольствие не из приятных, надо заметить. Дело в том, что в Египте, в отличие от СССР, скажем, часовой почти всегда находится в укрытии. И такие мелочи, как «Стой! Кто идет?» - это не для арабов. Там внезапно перед тобой возникает боец и упирается тебе штыком в живот.

Прибыл.

Действительно, лежит хреновина. Небольшая.

Солдатику, сбившему БПЛА, дед привез пакет с продуктами – ну, в награду вроде как.

Далее погрузили БПЛА на крышу «Москвича», обвязали – и дед едет обратно в Каир.

Загнал, говорит, «Москвич» вместе с «подарком» прямо в гараж Ивлеву.

Ивлев его потом переправил в Москву.

И получил за это пятый орден «Красной звезды» - у него до этого их было четыре, в войну сопровождал союзнические караваны.

Деду ничего не дали – ему вообще за Египет дали только «Веселых ребят», хотя представляли к "Знамени". Ну... у штабных в наградном отделе свое видение, что кому положено.

Картина конечно красивая, для тех кто понимает – едет по пустыне «Москвич» с принайтовленной бандурой на крыше, за рулем – обычный крепко сбитый мужик (ему всего-то 54 было). Правда, у мужика звание – генерал-майор ВВС, но в штатском-то этого не видать.

Но главное – никаких рыцарей плаща и кинжала, никаких покровов темноты, красавиц, перестрелок и подкупов. Все предельно буднично и просто. Приехал, взял, отвез.

Авторы шпионских боевиков в расстроенных чувствах плюются. 

= = = = = = = = =

Деда сбили в ночь с 31 июля на 1 августа 1943 года. На обратном пути, когда летчики отбомбились, вышел «мессер» из тумана и превратил левый мотор Ил-4 в железный хлам. Экипаж прыгнул. Нештатный маузер, висевший на бедре у старшего лейтенанта ухнул в темноту – ремешок кобуры расстегнулся; остался только ТТ. Ночь. Надо искать партизан. 5 суток искал. (Современной молодежи, неспособной выжить даже в супермаркете, для которой лес гуще Битцевского парка – тайга непроходимая сложно себе представить ЧТО такое пять суток скрываться в лесу на оккупированной территории. Немцы ищут сбитых летчиков, полицаи ищут, партизаны кстати искать не спешат, у них своих дел хватает, все оружие – ТТ с одной обоймой, жрать что-то надо, прятаться где-то надо к своим выходить надо…). На второй день завалил какого-то не в меру прожорливого немца, решившего полакомиться малиной – кусты росли рядом с ельником, где старший лейтенант устроился поспать. Поднял ТТ, аккуратно прицелился – и в лоб. Снял «шмайссер», пилотку, пошел искать партизан дальше. На пятый день, наконец наткнулся на дозорных Рогнединской партизанской бригады. Пришли в расположение: летчик? бомбардировщик? немцев бомбил? значит с взрывчаткой дело имел. Будешь подносчиком тола.

«Рельсовая война», 1943 год

«Рельсовая война», 1943 год

- Три ночных боя было. Ну когда поезда подрывали. Немцы ж, они как – сначала пускали стариков, женщин по путям. Потом пустую платформу. Партизаны тоже хитрые – мины были хорошие английские…

- Английские?

- Ну да. Англия нам их поставляла. Хорошие мины были. Мины ставили на кратность, на два, на три. То есть пройдет платформа пустая, за ней еще одна, потом, наконец эшелон идет – тут под локомотивом она и взрывается.

А мы знали, что какой вагон освещенный – это офицерский. Солдатские все темные были. А где свет горит – это офицерский вагон. Значит так. Локомотив взрывается, сползает – а мы из автоматов и пистолетов по офицерскому вагону. Те отстреливаются, и бегут в лес. И мы тоже бежим в лес – но в другую сторону. А пути немцы быстро восстанавливали. Связь была налажена, они сразу подгоняют ремонтников. Вот три ночных боя и было. Командир даже обещал представить к Разбойнику II-й степени (медаль «Партизану Отечественной войны» II-й степени). А в конце сентября переправили на Большую землю. В полк вернулся, оттуда в Подольск, на спецпроверку, ну ты знаешь уже...

(Военнослужащие, вышедшие из окружения или очутившиеся на оккупированной территории и перебравшиеся с помощью партизан на советскую территорию, после прибытия направлялись в фильтрационные лагеря НКВД, где проходили проверку. Один из таких лагерей находился в Подольске. Летчик пробыл там до ноября, после чего был направлен обратно в свой полк продолжать службу. Вопреки легендам и байкам, лагерь не был тюрьмой, офицеров не лишали наград и званий, на территории лагеря соблюдался режим, была ограничена свобода передвижения – как по лагерю, так и за его пределы – но и только. Проверка состояла в беседах и письменном изложении своих приключений. По окончании проверки, если офицер не запятнал себя предательством, сотрудничеством с оккупантами или иным преступлением – он отправлялся обратно на фронт либо в иную часть. Уличенные в реальных преступлениях передавались военному трибуналу).

= = = = =

Кроме своих прямых обязанностей – ночной разведки и бомбардировок, деду приходилось выбрасывать десантников в тыл врага. В летной книжке зарегистрировано 15 таких вылетов – «выброска спецработников».

- Партизан бросал?

- Да не только. Много кого выбрасывал. Наших, поляков, прибалтов, немцев…

- Немцев???

- А как же. Их-то как раз выбрасывал больше всего. Ну перевербованных немцев. Их в плен взяли, обработали, они соглашаются работать на нас. Нам не то чтобы запрещено было общаться со спецработниками – не рекомендовалось. Но общались. Как-то раз выбрасывал летчика. Обер-лейтенант, пилот «Юнкерса», его над Керчью сбили. Первый раз в 1943-м бросал. Тогда такие случаи редко были. Мало доверяли кому. И женщины были в этих группах. Преимущественно мужики, но были и женщины. Два мужика и баба. Один раз с перегрузкой возил 5 человек. В двух точках: троих выбросил, в другом месте троих. Один раз 9 человек вез, несколько экипажей. С Иваново привез. Прилетел в Монино, там два дня побыли, проверяли их там, и я их увез в Мигалово. Аэродром огромный, три километра. Я пролетел с перелетом, майор Столяров отругал, дал штрафных пять полетов по кругу сделать. Он потом погиб. Зам командира полка. И Тюрин (полковник Трофим Романович Тюрин, командир 47-го гвардейского Борисовского авиационного полка дальней разведки Главного командования Красной армии) года полтора жил без заместителя. Не хотел к себе зама...

= = = = =

- ...у меня нормально все было, а другие такие вот фашистами оказывались. Были случаи – их не могли перевоспитать. Они были настоящие фашисты. Так получается: бросаешь его, и перед тем как выброситься, он парашют берет, раз – и он гранату тебе в зад бросает, в кабину к тебе. А сам вниз.

- И самолет взрывается?

- Ну конечно, всяко бывает. Бывает осколки, бывает взрывается. Потом придумали такой вариант, что они пока не выбросятся, они оружие применить не могут. Только может достать, когда он приземлился. А в самолете нет. Был случай такой, я помню. Я готовлю группу к выброске. Это 44-й год. Так, теперь как получилось. Значит, приходят к нам двое или трое, обычно троих бросали: командир, зам и радист. И я вижу: форма немецкая вся – а ножи десантные наши, русские. Я и говорю этому майору, бывал там Богатырев с Кукановым, другие люди (подполковник Богатырев – офицер разведки 2-го Белорусского фронта; полковник Константин Куканов, начальник разведки Войска Польского), я и говорю – слушайте, что вы наделали? Я отошел с ними, говорю, зачем у них ножи десантные? Они говорят, а как? Я говорю, как же так, выбросят его в тыл, даже не в Германии еще было дело – а у него нож десантный русский. Понял, что за человек? И ему харакири. Ну все сделали – а ножик дали наш. Скандал, их сразу увезли обратно. Дали им ножи немецкие, солдатские. А потом они улетели. С другим экипажем.

= = = = =

- ...один раз конечно натерпелся. Выбрасывал группу: оберст, ну, полковник, командир группы. Старший лейтенант и ефрейтор. То есть командир, адъютант и денщик.

- Погоди, ну вот они прыгнули, а там что?

- Ну что, задание свое выполняли. Выполнили задание, потом выходят на связь с подпольем, там у них своя система была, это я не знаю, этим разведка занималась, их обратно сюда переправляют. Они опять на задание.

- Но могли же и не вернуться? Остаться там?

1972г.

1972г.

- Могли. Кто-то и не возвращался. Но это ж конец войны был. Они уже все прекрасно понимали. Жить хотелось. А им как – им обещали, значит, за первое выполненное задание, с них снимается вина, что они на стороне фашистов воевали. За второе – документ о том, что после войны они могут спокойно жить, и власти к ним претензии иметь не будут. За третье – медаль. Ну вот. Это был конец 1944 или начало 1945. В Польше мы стояли. Выбросили мы их, они мне с земли помигали фонариком – выбрасывал-то с малой высоты, 600 метров, иногда 800. Помигали они, мы развернулись и обратно. Ночью это было. Утром вдруг вызывают в полк, говорят, вылетайте срочно к Бороде. Ну, Борода, все знали (полковник Герман Капитонович Прусаков, по кличке «Борода», начальник разведки воздушной армии). Так, мы прилетаем туда, на аэродром, указали нам, где штаб воздушной армии. Так, мы прилетели, в приемную пришли – нам говорят, ждите. Вас позовут. Ну, штаб воздушной армии, недалеко штаб фронта был.

- А где это было?

- Ну, полевой штаб, я не знаю, деревня, штабы там. 45-й год, мы перемещались быстро там, как мы в 41-м бежали, так мы в 45-м и возвращались, скорость примерно одна и та же. Ну значит стоим, не знаем в чем дело, зачем вызывали. Говорят – вы не там выбросили. Я сейчас не могу вспомнить место, на карте помню, название вылетело. Сидим полчаса. Это что такое – не там выбросили десант, это невыполнение боевого приказа, понимаешь? А за этим стоит слово – трибунал. Военно-полевой суд. Ну, тут такое дело, конец войны уже, могли просто наказать. Отстранить от награды. Ну вот так, сидим полчаса, сидим с Соколовым двое (капитан Валентин Петрович Соколов, штурман эскадрильи, начальник воздушной службы полка, Герой Советского Союза), мы По-2 свой зарулили, прошли пешочком к штабу, час сидим. Что будет – непонятно. И каждый, и он, и я – сам не свой. Выходит Борода: - Здравствуйте. (Он нас знал обоих, мы уже с ним не раз встречались). Ну, вам повезло. Что такое? Говорит, пришла телеграмма, в обед, они закодировано дали – прибыли на место.

А потом уже через две недели или сколько там, нам уже сообщают, как получилось. Оказалось, что подполковник, Богатырев, он не там нарисовал кружок, где выбрасывать надо. Там, лес, поляна, река, вот сейчас карту дай – найду сразу, где их надо выбросить было. Ну, когда выбросили они нам дали мигалку, что пришли – мы полетели домой. А у них свой маршрут, какой мы не знаем, нам никто не скажет. Командующий воздушной армией знал, естественно, куда их надо выбрасывать. Ну а мы – обратно, доложились, что выбросили. А они как, они же немцы. Ну, они же знают, где находятся. Смотрят на карту – что такое? Выбросили не там. 180 километров. Они зашли в штаб немецкий – они же в форме немецкой. Им дали машину. И они трое уехали. И прибыли к месту, где они должны быть. Там у них свои пароли были. И они приняли командование, я уж не знаю, чем. Побыли сколько-то там дней, сделали диверсию – и ушли. Это когда они уже вернулись с операции – тогда они уже рассказали, как дело было. А почему, как, пароли, это я не знаю, это тебе никто не скажет…

= = = = =

- … и как получается. К нам приходят двое. На аэродром Мачулищи, там мы жили в деревне, и говорят – нам нужно полковника Тюрина. Приходят в форме, оба старшины. Мы говорят, ищем полковника Тюрина, 47-й гвардейский авиационный полк. Мы говорим, а кто вы такие? Мы говорят – шпионы. Мы прибыли с особым заданием к командиру полка. Вот так. Их в штаб полка сразу провели, конечно. Оружие – пистолеты – они сразу сдали. Мы – шпионы. Им говорят – как так? Мы – бывшие пленные, красноармейцы, солдаты. Мы окончили разведшколу, где, говорят – это командиру полка они докладывают, не нам. Проверили нас, что мы доброжелательны, против России, против советской власти. И говорят так: нам задача – принять десант, ночью принять десант, высадят его, и мы тут ваш аэродром будем взрывать.

Станция Механовичи, около Минска. Командир полка их допросил, конечно, их посадили, конечно. Теперь так. Организовали группу. Ночью, погоды нет, день или два. Мы оцепили аэродром, наш, Мачулищи, окружили все. Они выбрасывают десант, немцы. Человек 30. Они должны взорвать аэродром и уничтожить все прочее. И их всех забрали. Ну, там бой был, я подробностей не знаю. Этих ребят отправили тоже куда-то двоих. Только у них погоны были по-другому. У них буква «Т» - наоборот. На погонах у старшины буква «Т» – туда, а у этих наоборот. Это как другого шпиона узнали – у него орден Красной Звезды был на левой стороне. У нас уже на другой стороне носили, а у него на левой был. Его когда задержали для проверки документов, посмотрели, говорят – поезжайте. И доложили сразу: говорит, едет офицер, у него Красная Звезда, орден – на левой стороне. Ордена были подлинные, с убитого снятые, с пленных. Готовили его, все пароли дали, чтобы он в Москву проник...

= = = = =

2008г.

2008г.

- …особый отдел. Аркаша Иванов, капитан был. Вначале шпала у него была, потом 4 звездочки. И второй был, Федя Ивлев. Иванов был поставлен на дивизию, повышение получил. А Ивлев – он нас застукал в Крынках, аэродром был, Крынки, на границе с Польшей – мы самогон гнали. Я привез из Москвы, от тети Груни (сестра), вот такой ящик большой – я ей деньги давал – с чем же это для самогонки…не сахар, нет… дрожжи, да Ящик дрожжей, она в магазине работала. За этот самогон он нам со штурманом, с Махонем, хромовые сапоги достал. Мы как, Володя Анисимович, он тогда уже в ППР вступил, в Польскую Партию Рабочую, он и говорит, я на этих дрожжах, на этот ящик целый город куплю. Хороший был парень. Вот мы, Махонь, я и Анисимович, варить стали самогон. Вечером, конечно, ночью. 44-й год, аэродром Крынки, около Белостока. Стучат к нам. Что такое? Открываем – уполномоченный особого отдела. СМЕРШ. Федя Ивлев, старший лейтенант. Мать твою… как так? Ну как так? Здравствуйте. Ну, я-то его хорошо знал, я уже был командир эскадрильи. Ну, говорит, давайте, работайте дальше. Он к нам подсел – мы его угощать. Подожди, говорит, я ему сделаю два перегона, градусов под 70 самогонка. Выпили, ему налили бутылочку – и он пошел. Только вы говорит, поаккуратней.

- И ничего не сделал?

- Ну, наш человек, что ты!

= = = = =

В Великую Отечественную войну на весь воздушный флот было только три авиационных полка Главного командования, которые занимались дальней разведкой (фронтовые не считаем, они были в оперативном подчинении) – это 47-й, 48-й и 90-й. На все эти три полка приходилась одна-единственная эскадрилья ночной разведки – в 47-м полку. Командовал которой мой дед, 25-летний капитан Василий Кокорев, 1919 года рождения.

Елена Федотовна Кокорева, супруга Василия Григорьевича и моя бабушка. Они познакомились перед войной, всю войну переписывались, потом судьба развела их, а в 1946 дед опять повстречал бабушку на Дальнем Востоке - и даже самочинно увез ее на самолете из ее гарнизона в свой, за что получил выговор. А в 1947 году они поженились и всю жизнь, более 60 лет прожили вместе.


Красные дома в годы моего детства и юности. Воспоминания Рады Драгановны Озриной

jjМы переехали в Красные дома в июле 1954 года. Мы – это моя мама, мой младший брат Володя и я. Мне было в ту пору 11 лет, и надо было идти в 5-ый класс единственной работавшей тогда школы №14, что за спиной Дома преподавателей (сейчас это школа №26). Мой брат, на год младший, пошел в четвертый класс...

 

 

ЧИТАТЬ »

zhe

Школьники 50-х, 14-ая школа слева за забором

Мама получила однокомнатную квартиру на высоком первом этаже с окнами на северо-запад, и в первый же год - стояла сильная, августовская жара – поставила в большой бутыли вишню с сахаром, чтобы сделать вишневую наливку. Мама была родом с Украины, и густой вкуснейший этот напиток всю жизнь был ее коронным продуктом! Поскольку никаких решеток на окнах тогда не делали, представьте себе, к концу лета бутыль с окна украли, и мама очень горевала!

Нам, детям, возможность залезать в квартиру через окно очень нравилась и часто нас выручала, когда мы забывали ключи, к примеру, или просто хотелось показать свою ловкость друзьям. Мама очень сердилась и говорила, что мы показываем дорогу ворам.

Мама, Володя и я, 1948 год

Мама, Володя и я, 1948 год

Переселили нас всем домом из самого центра Москвы, с ул. Горького, дом 10, который в те времена назывался гостиницей «Люкс» (до революции гостиница «Франция», построенная булочниками Филипповыми, со знаменитой булочной и кондитерской и кофейней, потом это была гостиница «Центральная», а сейчас это замечательное здание и вовсе снесли, чтобы построить там что-то более современное). В этом доме со времен революции и создания Коминтерна (см. ниже) жили деятели коммунистического движения из разных стран мира, основатели многих коммунистических партий, находившиеся в подполье и после войны переехавшие в свои страны, чтобы возглавить правительства восточно-европейских государств или работать в парламентах своих стран в левых фракциях коммунистической ориентации, представляя социальные интересы рабочих и бедных слоев общества. В доме остались их дети, выросшие в Москве и пожелавшие здесь остаться. Там было много испанцев, сражавшихся за свою республику в войне 1936-39 гг. и вынужденных бежать от преследований победившего фашистского режима генерала Франко.

jjjj

Наша комната в «Люксе», 1954 год

Нас, детей Люкса, все эти политические баталии мало интересовали, и, переехав из сердца Москвы в «чисто поле», мы продолжали вдохновенно играть в «казаки-разбойники», прыгать через 2 веревки, играть в вышибалы, лягушки и другие веселые игры, тем более, что просторы вокруг были необыкновенные. Сейчас даже представить себе трудно, что на месте кинотеатра «Прогресс» (теперь это театр под рук. А.С. Джигарханяна) и двух соседних домов была огромная грязная лужа, скорее, пруд, по которому мы плавали на широкой дверной доске, отталкиваясь от дна длинной палкой. А по весне мы ловили головастиков, которых там было великое множество, и в спичечных коробочках перевозили на другой берег и отпускали.

Построенные к 54-ом году Красные дома и Дом преподавателей действительно стояли в чистом поле! Вокруг не было ничего, и только начиналось бурное жилищное строительство - через 3 года появился Ленинский проспект и прилегающие улицы, выросли огромные многоквартирные дома.

На дорожке во дворе 6-го дома, по которой мы сейчас ходим к метро, была большая лужа битума, и мой брат с разбегу влетел в нее, а вылезти никак не мог! Помогли проходившие мимо взрослые - вытащили его, но сандалии остались там навсегда! Подозреваю, что не только его – эта лужа стояла довольно долго, поверхность ее покрылась пылью, и трудно было угадать эту ловушку, когда мчишься во весь опор, спасаясь от преследователей, казаков или разбойников!

Просторы…

Просторы…

По другую сторону улицы Строителей (в то время она никак не называлась, потом это была 1-ая улица Строителей, в отличие от появившихся 2-ой и 3-ей, ныне это улицы Крупской и Марии Ульяновой) расстилались колхозные поля, стояли стога сена, и однажды приключилась такая история: 9-летний сын наших люксовских знакомых вместе с друзьями поджег стог, и за такую шалость родители заплатили колхозу огромный штраф – по 1200 руб. каждая семья, что составляло до реформы 1960 года полторы месячных зарплаты врача!

Весьма сомнительную «шалость» позволил себе и знакомый мальчик Миша, который учился в 14-ой школе на год старше меня и жил в 1-ом подъезде 7-ого корпуса дома 6. Он решил пострелять из пистолета отца (генерала М. Сухачева, командовавшего Московским военным округом) с балкона их квартиры на 4-ом этаже. Когда приехала милиция, он бросил пистолет в кастрюлю с борщом, и уж не помню как, это дело уладилось.

Уже в первую осень в наши пустые дворы завезли саженцы деревьев и кустов, и жильцы вместе с работниками домоуправления сажали их в определенном порядке. Работами руководила несколько прихрамывавшая женщина домоуправ (говорили, что она прошла всю войну и ее хромота – результат пережитого ранения). К сожалению, я не помню ее имени – может, кто-то из старожилов наших домов вспомнит, она того заслуживает! Она была невысокого роста, темноволосая и темноглазая и очень строгая, покрикивала на подчиненных, если они подхалтуривали. Но вкус у нее был отменный! Все газоны были засеяны травой, в которой цвели ромашки, васильки, маки и какие-то желтые цветочки! Такой красоты не было нигде и никогда потом! Увы, ее довольно быстро не стало. Деревья и кусты не были такими высокими, как сейчас, солнца было достаточно много, и эти цветочные полянки на газонах были восхитительны!

jjjjjj

Наш двор, 1955 год

Много позже на газоне против окон нашей квартиры один житель из 2-го подъезда нашего корпуса посадил рядок яблонь. Жалкие их остатки и сейчас, бедолаги, мучаются от отсутствия солнца, но все-таки упорно борются и приносят по 3-5 яблочек в хорошее лето. Человек, который их посадил, был очень суровый, я бы даже сказала, злобный, и когда много лет спустя, я ставила коляску на краешек газона, чтобы что-то поделать дома, пока сын спал, он ужасно бранился. Я его боялась!

«Люкс» был зданием гостиничного типа, все жили в небольших комнатах или 2-комнатных номерах, а кухни, души и прочее были местами общего пользования, поэтому переселение в отдельные квартиры, да с собственными кухнями-туалетами-ванными казалось необыкновенным счастьем – ведь с войны не так-то много времени прошло, и люди жили чрезвычайно скученно и бедно!

Счастье от получения квартир ощущали в большей степени взрослые, хотя в первое время добираться до работы было совсем непросто – ходили трамваи в Черемушки, был 23-ий автобус до Киевского вокзала, и только в 59-ом году открыли метро Университет, но до этого еще надо было дожить! Впрочем, в Красных домах очень многие квартиры были коммунальными, особенно 3-х и 4-хкомнатные, в которых жили по 2-3 семьи из окружающих, уходивших «под снос» деревень. Но даже двухкомнатные квартиры бывали коммунальными – в корпусе 4 нашего дома жила моя подружка Галя Белоус, папа которой был, ни много ни мало, послом СССР в Колумбии, и их семья занимала одну комнату, а в другой жил тоже какой-то дипломатический работник – было и такое!

Переселявшиеся люди несли с собой свои деревенские привычки. У подъездов сидели старушки (не такие уж старушки, просто деревенские женщины) в платочках и тапочках, лузгали семечки и обсуждали соседей – кто с кем прошел, у кого что в семье и все такое прочее. В дворовых закутках, в угловых корпусах стояли покосившиеся столики, и подвыпившие мужики «забивали козла» с таким азартом, что стук костяшек стоял отменный!

И еще из деревенского. Молодые парни из села Семеновское (сейчас там находится Черемушкинский рынок и дома по соседству), устраивали схватки с рабочими, строившими окрестные дома и жившими в бараках на месте Цирка и театра Н.И. Сац. Они вооружались кольями и цепями и устраивали настоящие побоища! Хорошо помню, как орава таких озверелых парней мчалась по двору 6-го дома и сошлась с «врагами» около фонтана в нашем доме. Милиция приезжала довольно быстро, и воцарялся покой. Потом их всех повымели. Никаких причин для вражды у них не было – просто забавы пьяной толпы!

Одновременно, в наших домах поселили и многих интеллигентных и известных людей, и контраст с описанными выше старушками, перемывавшими соседские кости, был разительный! Хорошо помню папу Славы Белзы, Игоря Федоровича, видного музыко- и литературоведа, человека с импозантной внешностью, пышной шевелюрой и шейным платком, прогуливавшегося по двору со своими гостями. У него была изящная трость с крупным красивым набалдашником в форме львиной головы, если я правильно помню.

Когда мы переехали, дом 6 был почти целиком заселен, а в нашем, 4-ом, достраивались серединные корпуса. Никаких магазинов вокруг не было, и по утрам во дворы привозили большие корзины с французскими булками и буханками, всем этим торговала пышнотелая и румяная (почему-то я ее хорошо запомнила) продавщица в белоснежном халате и крахмальной наколке. Молоко и кефир в стеклянных бутылках разносили по квартирам! Из соседних деревень несли картошку и прочие овощи.

jjjjjjjj

Магазин 50-х годов

Потом открылась булочная (на месте нынешнего магазина охотничьи товаров, д. 6, корп. 7), и там был такой нож, похожий на саблю и входивший в прорезь в столешнице, с помощью которого продавщица распиливала буханки (за 18 коп. серые и 28 коп. белые) на половинки и четвертушки. А еще позже открылся «Гастроном» в д. 6, корп. 4 и овощной магазин в 2-ом корпусе нашего дома. В овощном стояли большие эмалированные белые контейнеры-лотки, заполненные всякими соленьями-маринадами – лисичками и груздями, маслятами и квашеной капустой, мочеными яблоками и огурцами. Благоухание всех этих роскошей было восхитительное, и оно заглушало запах подгнивших картошки-морковки-лука, который господствовал во дворе около этого корпуса. Рядом с овощным, в корпусе 3, находилась прачечная, туда сдавалось белье с пришитыми номерками – стиральных машин тогда и в помине не было!

В Красном гастрономе, как его все называли, со двора выстраивались огромные очереди за мукой и яйцами, которые «давали» к праздникам. Всем писали на руках номерки чернильным карандашом, в очередь вставали всей семьей, неработающие взрослые и дети – в одни руки давали по 3 кг муки и 3 десятка яиц! Зато в магазине стояли огромные лотки с черной и красной икрой и банки с крабами, и все это было по вполне доступным ценам!

cc

Село Семеновское, 1958 год

54-ый был для нас годом «большого перелома» - произошла не только смена места жительства, но и была проведена реформа школьного образования, и мальчики и девочки стали учиться вместе, а у мальчиков появилась школьная форма! До этого 4 года я проучилась в старой добропорядочной женской школе 635 на ул. Москвина (теперь Петровский пер., напротив филиала МХАТа), где девочки ходили в аккуратненьких отглаженных формах, поливали в классе цветочки, и дежурная каждое утро проверяла чистоту рук и подстриженность ногтей – как в фильме «Первоклассница». (Кстати, Наталья Защипина, сыгравшая главную роль в этом фильме, училась в нашей школе несколькими классами старше.)

В новой, 14-ой, школе все было не так – мальчики из окрестных деревень и дети строителей из соседних бараков разговаривали в основном непарламентским, как теперь выражаются, языком, учителя не могли поддерживать дисциплину, по классу летали пыльные тряпки, пропитанные мелом, стреляли шариками из жеваной бумаги… но, в общем, процесс привыкания и притирки к новым обстоятельствам довольно быстро прошел. Этому способствовало еще и то, что в школе училось довольно много детей университетской профессуры из соседнего Дома преподавателей. А на следующий год, осенью 55-го, открылась школа №11, и весь наш класс туда перевели. (Много позже в 11-ой школе учились мои сыновья Сергей и Алексей Виноградовы.)

99999

Открытие станции метро «Университет», 12 января 1959 год

Ленинского проспекта тогда не было, а была Большая Калужская улица и Киевское шоссе и село Семеновское, и наша учительница Валентина Ивановна водила нас в поход через село, через яблоневые сады, сплошь покрывавшие все левую сторону дороги вплоть до Воронцовского имения, с полуразрушенными постройками и прудами, где водились тритоны.

Много позже, осенью 58-го года, мы, старшеклассники 11-ой и 1-ой школ, работали в вестибюлях станции метро Университет, которую тогда готовили к открытию – лезвиями счищали с кафельных плиток остатки цемента. Тогда они были белыми, позже их заменили на желтые, но того же, ванно-туалетного, вида. До сих пор помню ту стену, которую я обрабатывала, и когда метро открыли, я непременно бросала на нее взгляд, а если было время, нежно поглаживала ее.

Если помните, несколькими годами позже на нашей станции снимали фильм «Я шагаю по Москве» с Никитой Михалковым в главной роли.

ccc

Кадр из фильма Георгия Данелии «Я шагаю по Москве», 1963 год. Сверху на вывеске надпись: выход к Университету

Из школьных учителей запомнился Харитон Степанович Руколь, преподававший физику. Он вернулся с войны без руки, и из правого рукава торчала культя, закрытая черной тканью. Он был довольно мрачным и суровым человеком, и на его уроках стояла гробовая тишина, но если кто-то радовал его ответом или быстро и правильно решенной задачей, он улыбался, и мы все оживали.

Вообще в те годы во дворе и около частенько встречались безногие инвалиды войны, передвигавшиеся на самодельных дощатых тележках на колесиках, упираясь в асфальт деревянными катушками. Трудное это было зрелище – душа болит, а помочь ничем не можешь! Потом они как-то разом исчезли, и только много лет спустя мы узнали (из повести Ю. Нагибина «Терпение»), что инвалидов вытолкали из Москвы на север, на остров Валаам, чтобы не портили картину красивой жизни.

cccccc

Я на выпускном вечере, Красная Площадь, 22 июня 1960 год

В нашем доме, в корпусе 2, тоже жил безногий инвалид, сапожник Володя, к которому все ходили прибить набойки, сменить подошвы, починить безнадежно сношенные туфли. Он был молодой, по моим детским понятиям, очень красивый – голубоглазый, светловолосый, большой. Он сидел на топчане в майке, были видны его мощные плечи. Увы, он сильно пил, и его налитые кровью глаза, иногда недобро, пугающе сверкали. Жена его казалась мне ужасной – маленькая, вся высушенная, вечно озабоченная… Вокруг толклись дети… Теперь-то я понимаю, как нелегко ей было!

Хотелось бы сказать несколько слов о некоторых замечательных людях, которые жили в Красных домах. С некоторыми из них дружила мама, а потом и я, а с некоторыми просто здоровались при встрече.

Слава (Святослав И.) Бэлза жил в 1-ом подъезде нашего корпуса и практически никогда с нами, дворовыми сверстниками, не общался. Дружил он с Костей из его подъезда, и стоило ему ненадолго задержаться во дворе, тут же с балкона раздавался голос его мамы: «Светик, пора домой!», и он послушно удалялся. Он не учился в наших школах, ездил в Сокольники в единственную тогда английскую школу, и мы считали его зазнайкой и снобом. По прошествии многих лет, моя родственница, работавшая на телевидении в 90-е годы, встретила Бэлзу и, разговорившись с ним, напомнила о детско-юношеской жизни в Красных домах. Он картинно закатил глаза и воскликнул: «О, мое босоногое детство!» Эта фраза вошла в коллекцию веселых наших семейных историй.

kk

Святослав с отцом, Игорем Федоровичем, 60-ые годы

Как-то раз мои школьные друзья Ян и Андрей подрались с Бэлзой и Костей – не поделили марки или монеты, которые Ян собирал и обменивал. Сейчас ни Ян, ни Андрей уже не помнят, из-за чего вышел конфликт… Ян по-прежнему коллекционирует монеты, только уже в Германии, а Славы, увы, нет среди нас…

Где-то в конце 50-ых в нашем подъезде поселился Станислав Андреевич Любшин с женой Светланой, ее мамой и двумя маленькими сыновьями. Он был очень хорош собой, и я тихо вздыхала, встретив его во дворе или подъезде. Однажды, это было году в 64-65-ом, он пригласил меня попробоваться на какую-то роль в фильме «Застава Ильича», где он в то время снимался. Мне было совершенно не до того – я заканчивала Университет, на носу была защита диплома, ко всему я была уже давно замужем… потом я немного сожалела о таком упущенном шансе.

Станислав Любшин в фильме Марлена Хуциева «Застава Ильича», 1965 год

Станислав Любшин в фильме Марлена Хуциева «Застава Ильича», 1965 год

На 7-ом этаже в нашем подъезде жила Мария Сергеевна Сараева, участница Гражданской войны – она была бригадным командиром кавалерийской дивизии 1-ой конной армии! С нею жили две внучки, Ирина и Татьяна Левченко, одна из них, Татьяна так и живет в этой квартире с семьей дочери.

Ирина Николаевна Левченко, гвардии подполковник, Герой Советского Союза, была 17-летней девочкой, когда началась война, и к маю 1942 г. она, будучи санинструктором, вытащила с полей страшных сражений под Смоленском и Рославлем 168 раненых, а потом в боях на Керченском полуострове спасла 28 ребят из горящих танков! Получила сама тяжелое ранение, но покидать армию ни за что не хотела, прошла обучение и добилась назначения в танковую дивизию офицером связи, командовала группой танков и дошла до Берлина!

Ей было 30 с небольшим в те годы, когда я ее видела (она дружила с моей мамой), и это была замечательно красивая, стройная, подтянутая, изящно одетая женщина. Она часто бывала в военной форме, вся в орденах-медалях, и мне она представлялась богиней! Афиной! Жаль только, ушла она из жизни, не дожив до 50 лет!

vvПозже она жила в Доме на набережной, но часто навещала своих близких и заходила к нам пообщаться с мамой – Ирина Николаевна написала несколько книг и хотела услышать мамино мнение о ее работах или обсудить писательские дела-сплетни (обе были членами Союза писателей СССР).

Этажом ниже, в однокомнатной квартире под номером 66 жила Софья Александровна Шмераль, мамина старшая подруга и сослуживица – они много лет проработали в Иностранной комиссии Союза писателей в качестве консультантов по чешской (Софья Александровна) и югославской (мама) литературам. Она была из рода князей Аргутинских, ушла с головой в революцию в студенческие годы, вышла замуж за Богумира Шмераля, одного из основателей коммунистической партии Чехословакии. Она была почти на 20 лет старше мамы и являла собой образ старых большевичек, прекрасно описанных у Ю. Трифонова - сухая, строгая, застегнутая на все пуговицы, но при этом замечательно добрый и сердечный человек. Ежедневно она играла на пианино сонаты Бетховена и Моцарта, чем сильно досаждала одному склочному соседу, который изводил ее вечными жалобами и скандалами. Она владела несколькими европейскими языками, блестяще знала русскую и чешскую литературу, и к ней в гости часто приезжали многие чешские и словацкие писатели, произведения которых по ее рекомендациям переводились на русский язык. Поскольку она была «солдатом партии», рекомендовала она, конечно, только тех писателей, кто безоговорочно поддерживал советский строй и образ мыслей. Тем не менее, вторжение наших войск в Прагу в августе 68-го года и разгром «пражской весны» она страшно переживала и не могла ни понять, ни простить. Из Иностранной комиссии она ушла и тихо переводила с чешского языка книжки любимых ею писателей.

 

vvchch

Детские книжки, чешских и словацких писателей, переведенные С.А.Шмераль, 50-ые годы

av vaКроме Софьи Александровны, из люксовских маминых очень близких друзей, дружбу с которыми после маминого ухода я поддерживаю до сих пор, особо хочется отметить две семьи – Драгановых-Стефановых и Мильграма-Пасторе.

Крум Драганов, как все мы его звали и знали на протяжении многих лет, в одночасье сменил имя-отчество-фамилию на Стефан Борисович Стефанов, и тут надо сделать небольшое отступление.

Отец Крума, Борис Стефанович Стефанов был основателем и руководителем объединенной компартии Румынии и Болгарии, и когда в Европе в 33-34 годах ощутимо запахло фашизмом, и нависла реальная угроза физического уничтожения, семьи комунистов-подпольщиков были эвакуированы в Москву и получили вымышленные имена и фамилии, которые носили вплоть до 58-59-го года, когда Коминтерн со всеми его структурами прекратил свое существование. Кто хотел, тот уехал из СССР, а к тем, кто остался жить здесь, постепенно возвращались их родовые имена и фамилии. Так случалось и со Стефаном Борисовичем. Он закончил в Москве школу, потом медицинский институт и проработал микробиологом, электронным микроскопистом в Институте биофизики в Пущино до конца своих дней. Он был чрезвычайно интересным и разносторонним человеком. Его рассказы о том, что видно в электронном микроскопе и как устроены клеточные органеллы, были так живы, так занимательны и новы (электронные микроскопы тогда только появились), что я твердо решила поступать на биофак и идти по его стопам. Он увлекался фотографией и сделал много снимков наших домов и дворов в первые годы заселения, и теперь это бесценные кадры нашей с вами истории. Его внук Юра Стефанов многие из них предоставил создателям нашего сайта, чтобы снимки могли увидеть все интересующиеся люди.

ss

Борис Стефанович Стефанов, 1958 год во дворе

Его жена, Лидия Валентиновна Ливанова, ей недавно исполнилось 93 года, по-прежнему живет в их квартире в доме 6, корпус 1. Она была прекрасным детским врачом, работала в Боткинской больнице, потом в Институте педиатрии и разрабатывала вакцину от кори, которая используется для прививок до сих пор. В свое время, когда меня сразили одновременно скарлатина, корь и воспаление легких, она положила меня в отдельный бокс в Боткинской и выхаживала до тех пор, пока не прошел период кризиса. Много позже она лечила моих детей, и я испытываю к ней непреходящее чувство благодарности!

Лидия Валентиновна и Стефан Борисович являли собой на редкость дружную пару. Их нежное, уважительное и внимательное отношение друг к другу казалось мне, выросшей без отца, чем-то необыкновенным, и трогательным, и достойным подражания в моей собственной взрослой жизни. Но, увы, так не получилось!

Другая пара, Леонид Исидорович Мильграм и Мирелла Октавиановна Пасторе, которая тоже часто бывала у нас дома, представляла полную противоположность Стефановым. Оба были остры на язык, вечно подтрунивали друг над другом, и иногда мне казалось, что они ссорятся, но это не были ссоры – просто такая веселая и легкая форма общения! Я их очень любила! Так же, как и Стефановых.

В январе 56-го года открылась 1-ая школа, и Леонид Исидорович начал преподавать в ней историю, а уже в 60-ом он стал сначала завучем и потом директором 45-ой школы, которую превратил в одну из самых замечательных школ Москвы.

Про Мильграма написаны статьи и книги! Ученики его знаменитой 45-ой школы, однополчане, с которыми он прошел всю войну, учителя, с которыми он многие годы работал – все с благодарностью вспоминают его, благодарят судьбу за радость общения с ним, как с выдающейся личностью и прекрасным педагогом. Тут мне добавить нечего!

Каждое утро, отправляясь в школу, я встречала Миреллу и Лидию Валентиновну – они пешком шли на работу в Институт педиатрии, каждая в свое отделение – Мирелла «выращивала» сильно недоношенных детей в специальных камерах с полным жизнеобеспечением, а Лидия Валентиновна боролась с детскими инфекциями. Обе были энтузиастками своего дела и работали, не покладая рук.

Лидия Валентиновна Ливанова, Мирелла Пасторе и Леонид Исидорович Мильграм (им по 32-33 года); дети: Жора Пасторе, Лена и Боря Стефановы. Фотография Стефана Борисовича Стефанова в 1954 г.

Лидия Валентиновна Ливанова, Мирелла Пасторе и Леонид Исидорович Мильграм (им по 32-33 года); дети: Жора Пасторе, Лена и Боря Стефановы.
Фотография Стефана Борисовича Стефанова в 1954 г.

Кроме работы, Мирелла была замечательной рукодельницей, человеком тонкого вкуса и удивительно умелых рук! Она вязала изящные кофточки со сложным узором, украшенные стеклярусом и вывязанными цветами, костюмы, свитеры и шапочки. Она ушла на пенсию, когда ей исполнилось 55 лет, но, находясь дома, всегда была безукоризненно и очень нарядно одета в свои кофточки-шапочки. Поскольку я сама очень любила это дело и вязала своим детям, внукам и внучкам разнообразные свитеры и кофточки, я часто консультировалась у нее и брала итальянские журналы, чтобы почерпнуть какой-нибудь новый прием вывязывания замысловатого рисунка или увидеть модные тенденции. При этом Мирелла много читала, они получали с десяток газет и журналов, интересовалась политикой, остро переживала происходящие вокруг события… Она ушла из жизни, и мне ее очень не хватает! На память о ней я получила ее наборы разнообразных спиц и крючков и специальных приспособлений для работы с шерстью. Очень сожалею, что сейчас вязать не приходится – никому из моих не нужны теперь вязаные вещи! 

В заключение хочу рассказать о моих родителях Иде Марковне Литваковой (Радволиной) и папе Драгане Антоновиче Озрине.

История мамы очень непростая, с одной стороны, а с другой стороны, очень типичная для людей ее времени, людей, переживших революцию, голод, годы становления нового государства, репрессии 37-го и прочих годов, потом войну… людей, сполна хвативших горя и радостей в нашей никогда не спокойной стране!

Мамина семья, состоявшая из папы, конторского служащего, мамы, и трех девочек, из которых Ида была старшей (1911 года рождения), жила в г. Елисаветграде (потом Кировоград, Украина). Семья была вполне благополучной до тех пор, пока в марте 1918 г. не умер их отец и единственный кормилец, и мамина мама, моя бабушка, осталась без каких-либо средств к существованию. Она кинулась за помощью к богатой родне в Харьков, но никто не смог ей помочь. Вокруг бушевала Гражданская война, красные сменяли белых и белые красных; вихрем прокатывались кровавые погромы, свирепствовал брюшной тиф… Все это они пережили, но самая беда началась тогда, когда бабушка заболела тифом, и ее увезли в больницу, а три крошечные девочки, старшей 9 лет, средней 5 и младшей год с небольшим, остались буквально на улице. Мама вспоминала, что они лежали, прижавшись друг к другу, на земле, у стены какого-то дома, шел снег, и подошла собака и стала лизать ей лицо, слизывать снег… Случилось чудо – их, умирающих, подобрала машина Комиссии по беспризорным Наркомпроса, которая целевым назначением отыскивала таких несчастных детей, и они оказались в детском доме, где их отогрели, помыли и накормили. И они остались там на долгие годы, выучились в школе и вступили в жизнь с твердым убеждением, что лучше советской власти не может быть ничего на свете! Моя мама свободно говорила по-немецки, потому что дети в школе с энтузиазмом учили немецкий язык, чтобы, в соответствии с планами руководителей страны, устроить революцию в Германии!

chchМама с детства писала стихи, занималась в литературном кружке, поэтому, приехав в 28-ом году в Москву, она поступила в МГУ на филологический факультет, а потом в аспирантуру в Институт мировой литературы и одновременно начала работать в издательстве Коминтерна, которое переводило на иностранные языки как пропагандистко-политическую, так и художественную литературу. Ей очень пригодилось отличное знание немецкого языка, и когда шла работа по переводу и редактированию «Тихого Дона», ее очень хвалил автор, Михаил Александрович Шолохов – он принял ее за немку!

В издательстве мама познакомилась с Драганом Озриным, возглавлявшим отдел переводов советской литературы на западные языки – сам он владел немецким, французским, испанским, сербским, чешским и русским языками. Они поженились в 1933 году и получили комнату в «Люксе», гостинице Коминтерна.

Тут я сделаю небольшое отступление и расскажу о 20-30-х годах и о Коминтерне, о том, что это была за организация и какие люди там работали (как я это себе представляю!). Это имеет отношение не только к моим родителям, но и к тем людям и их детям, которые жили в «Люксе», а потом переселились в Красные дома.

iiiКоминтерн был основан в 1919 году по инициативе В.И. Ленина, и туда вошли компартии многих государств Европы, Азии и обеих Америк. Главной его задачей было распространение и пропаганда идей социализма-коммунизма среди простых людей, идей справедливого устройства общества. В 20-30-ые годы популярность этих настроений среди думающей, студенческой и рабочей части молодежи в мире была очень высока! «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма!» - это совсем не пустая фраза! В Советский Союз потянулись тысячи молодых людей из Америки, Югославии, Чехии, Венгрии (это то, что мне известно) и других стран, чтобы помочь строить новую, красивую жизнь. Они работали врачами в поликлиниках, инженерами на заводах, рабочими на стройках в Москве и других городах страны, на строительстве метрополитена и, в частности, в издательстве Коминтерна, которое в то время называлось Издательством иностранных рабочий и располагалось в здании около Манежа, где теперь находятся кассы Большого театра. Многие из них были из вполне зажиточных буржуазных семей, и ехали они сюда отнюдь не за деньгами – они были романтиками и идеалистами, самоотверженными бессеребрениками, не равнодушными к несправедливостям устройства жизни в их странах и страдавшими от боли других людей, как от своей собственной. Как по лбу обухом ударили по ним события 37-го года, когда в одночасье они оказались иностранными шпионами и подверглись репрессиям, как и миллионы советских людей, а те, кто смог унести отсюда ноги, оказались неугодными в своей стране и тоже подверглись репрессиям (все-таки менее страшным, чем у нас!).

Недавно у Булата Окуджавы я столкнулась с такой фразой: «Служение обществу – это не пустая болтовня, это отпущенное нам свыше ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ». Вот и я думаю, что в некоторых людях есть специальный ген - ген неравнодушия, ген сочувствия и соучастия…

Именно к людям такого сорта относился мой отец Драган Антонович Озрин (Мюллер) (1908 – 1951). Он вырос с двумя старшими сестрами и братом в небольшом хорватском городке Осиек (на границе с Австрией) во вполне обеспеченной семье почтового чиновника Австро-венгерской империи. Его отец, чех из Праги немецкого происхождения, довольно рано умер, а мама, родом из семьи известных хорватских просветителей Чечиновичей, очень образованная женщина, всем детям привила любовь к музыке и художествам. Драган прекрасно играл на рояле и отлично рисовал, и неслучайно он, закончив с отличием школу, поехал в Прагу в Высшую техническую школу учиться на архитектора. Его увлечение социалистическими идеями началось еще в старших классах школы, в 15 лет вступил в Союз коммунистической молодежи Югославии (подпольный, замечу!), и, приехав в Прагу в 1926 г., он активно включился в рабочее и антифашистское движение, так как в Чехословакии в то время компартия была легальной. По требованию Королевских властей Югославии его выслали из Праги, но друзья, чешские коммунисты, в 31-ом году переправили его в Москву, и фамилия его стала Озрен, по названию горы в южной части Сербии, а потом трансформировалась в Озрин (более привычное звучание для русского уха). В Москве папа познакомился с мамой, в 1933 году они поженились.

Потом была война, папа ушел на фронт в составе югославской части Красной армии и участвовал в освобождении Белграда, где после Победы и остался, а мама с нами (мне было 3 года, брату неполный год) в августе 45-го перебралась к нему. Оба работали в издательстве, переводили русскую и советскую литературу на сербский язык, а мама была одновременно корреспондентом ТАСС, что позже очень сильно помогло!

Жесткая политика Сталина, политика подчинения его кулаку, привела к полному разрыву между Югославией, которой руководил И.Б. Тито, и Советским Союзом, и в августе 1948 г., отец, как и тысячи других югославов, поддерживавших Советский Союз, был арестован и сослан в лагерь почище сталинских, где он и погиб. Поскольку были прерваны дипломатические отношения с СССР, из Белграда в срочном порядке выезжали все дипломаты, корреспонденты и разные советники, и нас с братом вписали в паспорта двух корреспондентов ТАСС, чтобы пограничные службы не задержали, как детей осужденного югослава. Мама осталась и стояла в тюремных очередях с передачами, надеялась на его освобождение, но потом и она вынуждена была уехать (в начале 50-го года).

В Москве маме дали комнату в «Люксе», в которой мы прожили до 1954 года, потом переехали в Красные дома. Поначалу маме было совсем непросто – ее, как жену иностранца, как приехавшую из враждебной Югославии, где правила «кровавая клика Тито-Ранковича» (так тогда писали газеты), не брали никуда на работу, некоторые давние знакомые предпочитали не узнавать или отвернуться при случайных встречах на улице… Она жила переводами с болгарского и сербского языков, часто под чужой фамилией, и только в 54-ом году ее приняли консультантом по югославской литературе в Иностранную комиссию Союза писателей СССР, и она положила немало сил на пропаганду и продвижение югославской культуры к российскому читателю. Многие виднейшие югославские писатели и поэты были ее близкими друзьями и, приезжая в Москву, бывали у нас в Красных домах.

Мама написала несколько книг и много критических статей о чешских и югославских писателях и деятелях культуры, и когда в 1955 г. готовилась к выпуску ее первая книга о Юлиусе Фучике, который стал другом отца еще в годы учебы в Прагу, ей было рекомендовано заменить свою фамилию Литвакова на псевдоним – в книге много говорилось о Драгане, а Югославия по-прежнему оставалась страной-врагом. Она сложила наши с Володей имена – получилось Радволина, и под этой фамилией она так и осталась в литературе.

В последние годы жизни мама работала над автобиографической повестью «Длинное письмо, не дошедшее до адресата», где описаны перипетии ее жизни и судьба папы, но довести дело до конца она не успела – ушла из жизни, когда ей было без малого 90 лет, и мы, ее дети и внуки, издали ее самостоятельно и подарили всем знакомым и друзьям. Как сказал Леонид Исидорович Мильграм, «это пронзительная книга, которую невозможно читать без слез… и восхищения!»

ЧИТАТЬ ПОВЕСТЬ >> 

Это – все, что я смогла вспомнить и рассказать о прекрасных Красных домах и их замечательных жителях. Два слова о нас с братом. Мы, Озрины Рада Драгановна и Владимир Драганович, выучились в Университете, я на биологическом факультете, где и продолжаю работать, заведую лабораторией, преподаю студентам. Володя учился на физическом факультете и защищал диплом и кандидатскую диссертацию по теоретической физике, а потом, когда страна у нас резко изменилась, он продолжил научную работу в прикладных областях физической химии и вычислительной математики. У меня образовалось трое детей и шестеро внуков-внучек, у Володи – одна дочь и три внучки. Жизнь продолжается...

 

 

 


Как нам улучшить наши дворы

1"Отдавайте, не ища ничего взамен, не рассчитывая выгоду в будущем; отдавайте детям, старикам, умирающим, тем, кто не сможет отблагодарить, и тем, кого вы больше никогда не увидите, иначе это будет не благодеяние, а торгашество; старайтесь помочь даже вашим врагам... Своей собственной рукой творите то, что подсказало вам сердце"

Из дневников св. императрицы Александры Федоровны...

 

ЧИТАТЬ »

Часто ли мы задумываемся об этом и, тем более, делаем? Сохранить то, что уже есть и не желать большего, не нарушать чье-то спокойствие и планомерный ход жизни…

События последнего года заставили нас, жителей, сплотиться и отстаивать не только свои личные интересы, но и интересы нашего общего будущего: защищать свои дворы от варварского межевания, разрывающего наш единый комплекс "Красные дома" на 18 частей; бороться за сохранение единственной в районе библиотеки Данте Алигьери. И активная позиция множества жителей дает результаты: проект межевания, готовящий наши дворы под будущую уплотнительную застройку, пока отклонен, а всеми нами любимая библиотека продолжает радушно принимать посетителей, желающих быть образованными и начитанными, и помогает нам, родителям, воспитывать детей, небезразличными к настоящему, прошлому и будущему страны, формирует вкус и пропагандирует культуру – основу любого общества. Только вместе мы можем повлиять на то, как мы, наши дети и внуки будем жить через 10, 20, 30 лет.

Моя история, связанная с Красными домами, началась сравнительно недавно - чуть более 30 лет назад, когда меня сюда привезли из роддома… За прошедшие годы, конечно же, очень и очень многое изменилось… Но в моей памяти часто всплывают "картинки" из детства: уютные лавочки и песочницы, которые стояли на крыше теплых гаражей, и как мы с мамой лепили там куличики (на крыше, где сейчас летняя терраса кафе "Андиамо"), или качели во дворе 6 дома, напротив столов для пинг-понга (сейчас качелей уже нет), с которых мы, дети, благополучно летали и разбивали носы… Или как нас зимой возили в детский садик 4 дома на санках, а снег хрустел под ногами и все сверкало вокруг в свете уличных фонарей. Правда, так не хотелось идти в сад, потому что ночью надо спать, а маленькому ребенку никак не верилось, что темное зимнее утро - это уже не ночь, а рабочие будни. Или как мы с родителями гуляли у цирка и театра Н.Сац, а на обратном пути у метро лопали горячие маленькие пончики, обильно посыпанные сахарной пудрой, ммм..

Все эти воспоминания оставляют в душе теплый след, особенно волнительно, когда ты возвращаешься откуда-то издалека в родные места и вдыхаешь, знакомый с детства запах, присущий только им, этим скверам и улицам, дворам - это ни с чем не сравнимое ощущение!

А сейчас уже моя маленькая дочка и ее друзья, подрастая и играя на детских площадках, гуляя в наших дворах, обзаводятся своими собственными впечатлениями и ощущениями, которые они пронесут через всю жизнь. Ведь самые яркие впечатления, как правило, из детства.

В Красных домах проходит наша жизнь, а это и люди, живущие по соседству и окружающая нас великолепная и очень гармоничная среда, созданная более 60 лет назад. Здесь все любимо и дорого мне, как впрочем, и любому, кто живет или жил здесь когда-то - лавочки и клумбы, тропинки и дорожки, детские площадки, тополя и сирень, и, конечно, фонтаны.

А какой в нашем дворе еще совсем недавно был чудесный фонтан! Сказочный "каменный цветок" из красного гранита, с бьющими из него струями воды. На кромке этого гранитного цветка любили отдыхать воробьишки, распушив свои перышки после утренней баньки)). Этот "цветок" или "ваза" по стилю абсолютно соответствовал архитектуре наших домов и дворов. Сейчас же, к большому сожалению, на месте бесследно исчезнувшего "цветка" гора камней… Куда и почему исчез "цветок", зачем его заменили на ужасные камни, кому за это сказать "спасибо"? Вопросы, на которые очень хочется получить ответы от властей района.

Двор дома 6 десять лет назад был одним из лучших в Москве! Тогда было проведено настоящее благоустройство, да какое – к нам на экскурсию приезжал даже МЭР Собянин! Детская площадка была лучшей в районе, все мамочки с детьми из окрестных и даже дальних дворов приходили к нам погулять, что там говорить - приходят до сих пор! Заслуга этого благоустройства, без сомнения, принадлежит жительнице нашего дома, уже покойной, Наталье Федоровне Черкасовой. Ее не стало, и наше большое хозяйство, оставшись без присмотра, постепенно пришло в упадок.

За 10 лет испортилось покрытие на детских площадках, сломались качели, разбиты плафоны у красивых "французских" фонарей, да и половина фонарей не горит; растрескался асфальт, облупились скамейки, маленькие клумбы-цветочницы рассыпаются, зеленые насаждения гибнут, почва истощена…

Но жизнь продолжается, и, уверена, только в силах жителей, т.е. в наших с вами силах сделать ее лучше. Очень радует, что у нас хорошие и дружные соседи, которые готовы помогать и поддерживать не только друг друга, но и помогать своему дому и своему двору: обновлять его, облагораживать, защищать - дружно сажать цветы и кустарники, решать вопросы по поводу детских площадок, бороться, будь оно не ладно, с межеванием дворов, навязанным нечистоплотными чиновниками. И таких людей большинство, потому что абсолютно понятно, что наш прекрасный жилой комплекс – это только два дома 4 и 6, разделенные арками, не иначе.

Радует тот факт, что почти год назад мы выбрали два Совета дома, которые вопреки внешнему противодействию ведут работу на благо жителей. Появились новые теннисные столы, на клумбах, наконец-то, посадили цветы, отремонтировали фонари, покрасили площадку для сбора мусора, посеяли газон. Создан собственный сайт нашего комплекса «Красные дома» - замечательная площадка для общения. Об этом я узнала из объявления Совета дома 6, размещенного на информационной доске в своем подъезде, с предложением всем желающим жителям написать для сайта, и у меня получилась вот такая статья.

Дворы Красных домов нуждаются в сохранении и улучшении, поэтому предлагаю всем неравнодушным соседям высказать свои пожелания, внести конкретные предложения по комплексному благоустройству дворов. Давайте создадим тему на форуме, выскажем и соберем мнения по данному вопросу. А потом передадим все наши предложения Советам домов 4 и 6 с тем, чтобы они добивались комплексного благоустройства в ближайшем году.

Как инициатор, высказываю свои предложения...

Детские площадки во дворах домов 4 и 6

Детская площадка – это особая часть нашей жизни, здесь дети учатся самостоятельности, общению, формируют и развивают навыки движения, познают мир, поэтому она должна быть грамотно обустроена и безопасна. Весной мы с друзьями были в Саду "Эрмитаж". Их детская площадка почти идеальна, это пример для подражания. В наших домах проживает более 3000 человек, и, думается, наши дети заслуживают площадку не хуже.

Покрытие детских площадок

2

Сад "Эрмитаж", мягкое безопасное покрытие

Необходимо полностью заменить покрытия, пришедшие в негодность на новые и "поднять" уровень грунта на 10-15 сантиметров - у деревьев, растущих на площадках, оголены корни. Малыши, да и бабушки постоянно об эти корни спотыкаются, получая травмы. Но покрытием не следует застилать всю поверхность площадки, обязательно должна быть и естественная, зеленая зона. Сегодня большой выбор экологичных, безопасных для детей покрытий. Недавно, например, такое покрытие положили на детской площадке во дворе дома 70, по Ленинскому проспекту. А вот так аккуратно сохранена почва вокруг дерева на площадке, Сад "Эрмитаж"

Малые архитектурные формы

4Почти все малые формы, существующие сегодня на площадке дома 6, устарели физически и морально. Сломались, проржавели, рассыпаются и стали просто неинтересны детям. На площадке очень не хватает качелей! Нужны развивающие спортивные комплексы для детей разных возрастов и безопасные горки, и песочницы, закрывающиеся на ночь от животных, беседки, где можно спрятаться от дождя, и т.п. (а может было бы и неплохо установить пару-тройку спортивных тренажеров для мам в уголочке площадки - форму восстанавливать после родов, как во дворе дома 70/11)! Все наполнение детских площадок должно и может быть разнообразными, благо современные дизайнеры дают нам такие возможности. К примеру, посмотрите, как интересно, безопасно, экологично это может быть! Все фотографии с детской площадки в Саду "Эрмитаж":

5Обязательно нужны интересные объекты не только для малышей, но и для детей среднего возраста и для подростков. Например, такие:

А вот примеры спортивных развивающих комплектов, тоже из Сада «Эрмитаж»:

Зеленые насаждения

Обследовать состояние старых деревьев, растущих внутри площадок, подсадить новые, в т.ч. и низкорастущие деревья и кустарники. По максимуму сохранить старые большие деревья: только благодаря их тенистым кронам на площадке можно гулять даже жарким летом и спрятаться от палящего солнца, этим также ценны наши площадки! Возможно, с внешней стороны площадки в доме 4 посадить сплошной линией кусты боярышника, предохраняющие детей от выхлопных газов машин, т.к. стоянка вплотную примыкает к площадке. А по периметру обеих площадок посадить новый "спортивный" газон, на котором дети смогут играть, не вытаптывая его.

Освещение

98Улучшить искусственное освещение детских площадок, т.к. в зимнее время, после 16 часов на площадках темно.

Ограждение площадок

Конечно, тот факт, что детская площадка дома 6 находится рядом с мусорными баками, не хорош. Но можно сделать глухой забор со стороны контейнерной площадки для сбора мусора, да и саму контейнерную площадку обновить.

Сезонное окрашивание

Применять для окрашивания малых архитектурных форм только экологически-безопасную, быстросохнущую сертифицированную краску без запаха!

Сегодня качество краски оставляет желать лучшего: отвратительный запах, от которого кружится голова и тошнит; краска долго сохнет, наносится с нарушением технологии – первому слою не дают просохнуть, покрывают сразу вторым. Родители и дети постоянно пачкают свою одежду, и, как правило, привести ее в порядок уже невозможно. Жалоб по этому поводу очень много! Применение качественный окрасочных материалов - вопрос охраны нашего здоровья, и, в первую очередь, охраны здоровья детей!

Газоны
00Полностью обновить грунт внутри и снаружи домов, зеленым насаждениям для нормального роста необходим чернозем, который не завозили в наши дворы уже 10 лет! Почву нужно удобрить и посеять газонную траву. На газонах разместить - таблички: "ПОЖАЛУЙСТА! СОБЛЮДАЙТЕ ЧИСТОТУ ВО ДВОРЕ, УБЕРИТЕ ЗА СВОЕЙ СОБАКОЙ! ". Оснастить дворы специальными ящичками с пакетами около табличек. Я за домашних питомцев, но и за чистоту дворов.

Может кто-то скажет, что наши дворы – самые обычные, ничего особенного, пусть так, но это наши дворы и мы за них в ответе, и, возможно, в будущем нашими общими усилиями комплекс "Красные дома" станет примером для подражания.

И, пожалуй, самое важное – все мы, жители и гости, должны относиться к нашим дворам и домам БЕРЕЖНО! Не мусорить, не ломать, не рвать цветы, и, если это делает кто-то другой – не пройти равнодушно мимо!

Начинается ли любовь к Родине с любви к своему дому и двору ?

78Как писал великий русский литературный критик, писатель, философ, публицист В.Г.Белинский: "Любить свою Родину — значит пламенно желать видеть в ней осуществление идеала человечества и по мере сил своих споспешествовать этому", и нельзя не согласиться со словами другого нашего писателя Л.М.Леонова: "Сила патриотизма всегда пропорциональна количеству вложенного личного труда: бродягам и тунеядцам всегда бывало чуждо чувство Родины! "

Желаю всем нам удачи!

Очень надеюсь, что эта тема найдет отклик среди соседей!

жительница дома 6, Кузнецова Анна Николаевна.

 


О Наталье Федоровне Черкасовой

«Существует мнение, что памятники себе люди возводят при жизни, и подтверждение тому мы можем наблюдать в нашем доме. Каждый раз, проходя по двору, я любуюсь прекрасным благоустройством: клумбами и цветочницами; кованым забором и воротами, защищающими наш двор; площадкой у фонтана в центре двора замощённой тротуарной плиткой, изящными фонарями; хорошо организованными парковками, органично вписанными в наш двор; детской и спортивной площадками...

 

 

ЧИТАТЬ »

 

 

Все это появилось только благодаря участию замечательного человека – Черкасовой Натальи Федоровны. Человека, глубоко порядочного, интеллигентного, положившего много сил и немалую часть своей жизни на создание и защиту того великолепия, в котором мы живем сейчас...

Теперь немного конкретики: основная заслуга Натальи Федоровны, по моему глубокому убеждению, состоит в том, что она сумела создать и сплотить вокруг себя коллектив неравнодушных людей – истинных патриотов дома, настоящую команду единомышленников, к каждому из которых она сумела найти подход.

Наталья Федоровна смогла построить деловые отношения с администрацией всех уровней и привлечь к работе по благоустройству дома заслуженных и уважаемых жителей, например, почетного жителя Москвы, народного учителя СССР - Мильграмма Леонида Исидоровича, и Академика АН СССР - Чемоданова Бориса Константиновича.

Круг ее интересов был невероятно широк: от подбора цветов для благоустройства двора до забот о престиже комплекса «Красные дома». Свидетельство тому, победа дома 6 в городском конкурсе «Московский дворик 2007» в номинации «Лучший двор, благоустроенный с активным участием жителей», а также, многочисленные грамоты, дипломы и благодарственные письма, полученные Натальей Федоровной от властей города.

С ее непосредственным участием составлено ходатайство ведущих архитекторов страны о присвоении комплексу «Красные дома» статуса «Памятник архитектуры федерального значения».

Выражаю твердую уверенность, что светлая память о замечательном человеке, Н.Ф.Ч., надолго останется в нашей памяти и сердцах».

Житель дома 6, Поволоцкий Эдуард Алексеевич

 

 

Мильграмм Леонид Исидорович (1921 – 2011), почетный гражданин Москвы, народный учитель СССР, житель дома 6  Подробнее>>

О Наталье Федоровне из интервью Мильграмма для газеты «Московская среда», август 2007 года:

«Кипучая энергия, императивизм… Она действительно целиком отдает себя этому делу. И еще один важный момент: в реализации своих задумок она нашла общий язык с префектурой и управой , причем все это на пользу жителей дома. А когда я говорю Наталье Федоровне о ее императивизме, слышу в ответ напоминание о том, что она дочь генерала».

 

Газета "Московская среда" 2007г.

Газета "Московская среда" 2007г.

«В жизни – очень редко – бывает встреча с необычным, чудесным человеком, память о котором остается навсегда. Таким человеком для многих стала Наталья Федоровна. И дело не только в том, что она сделала для уникального архитектурного комплекса «Красные дома» и для его жителей. Сам масштаб личности Натальи Федоровны выходил далеко за пределы ее скромных по названию общественных должностей – «председатель домового комитета», «старший по дому», которые как-то не вяжутся с представлением о ней. Любой, кто сталкивался с Натальей Федоровной – от дворника до мэра Москвы – в первую же секунду понимал, что перед ним незаурядный человек. В чем был секрет магии Натальи Федоровны? В ее несомненном умении общаться с людьми? В ощущении ее внутренней значительности? В ее удивительной убежденности и внутренней энергии? Да – и то, и другое, и третье… Но, все-таки, до конца разгадать загадку этой женщины я не могу – так же, как мы не можем до конца понять талантливых, незаурядных людей прошлого и настоящего. А недавно Наталья Федоровна оставила нас – и люди, о которых она заботилась и для которых так много сделала, сразу осиротели… И наш чудесный оазис внутри громадного холодного города без нее стал быстро приходить в упадок, стал похож на тысячи безликих дворов, в которых не жила Наталья Федоровна Черкасова… А мы часто говорим про себя: «Ах, если бы Наталья Федоровна была жива, то все было бы совсем по-другому…».

Впервые наша семья познакомилась с Натальей Федоровной лет 12 назад. До этого мы мельком слышали о ней странные и противоречивые отзывы чиновников префектуры, соседей… Но первая же встреча поставила все на свои места: после первого короткого разговора мы с женой переглянулись и могли сказать только: «Да! Вот это человек!». И с этой минуты стали убежденными «черкасовцами». Каждое общение с Натальей Федоровной было праздником: довольно быстро мы стали, осмелюсь сказать, друзьями – и после дел, связанных с домом и двором, переходили на беседы обо всем на свете: о классической музыке, которая была ее профессией, об эстрадных исполнителях, об известных людях, о цветах и деревьях, о Ленинграде, в котором она так долго жила, о ее отце – известном военном… И эти-то разговоры и были самыми интересными, запоминающимися! На мой вопрос о том, почему она оставила свою профессию пианистки, Наталья Федоровна ответила примерно так: «Мне стало неинтересно работать с людьми, музыкальный уровень которых пал так низко». Очень ценила Паваротти, предпочитая его всем другим тенорам, включая самых знаменитых отечественных исполнителей прошлого. О Лужкове она говорила так: «Хозяйственник от Бога».

Отдельная тема – взаимоотношения Натальи Федоровны с Леонидом Исидоровичем Мильграммом. Удивительное это было зрелище – два незаурядных, таких непохожих друг на друга человека, но чувствующих все значение друг друга и важность общего дела, которое они делали. Это «тандем», казалось, мог пробить любые препятствия, входить в любые кабинеты, для него не было преград! Помню первые контакты Натальи Федоровны с Леонидом Исидоровичем, начало которых носило даже юмористический характер. Приходит она как-то к нам, мы составляем очередное письмо для высоких московских начальников о Красных домах, и Наталья Федоровна спрашивает: «Не заделать ли нам под этим письмом подпись Мильграмма? Он почетный гражданин города Москвы… Но может быть, их уже миллион – не посмотрите ли в Интернете?». Я «погуглил» почетных граждан Москвы и говорю: «Знаете, Наталья Федоровна, их очень немного – и какие люди! Хирург Пирогов, меценат Третьяков, Бьюккнен, Альбер Тома, великий князь Контантин, Уланова, Алексий Второй…». Она и говорит: «Да… Раз Альбер Тома и Галина Уланова, то надо заделывать его подпись». Затем два этих замечательных человека – Наталья Федоровна Черкасова и Леонид Исидорович Мильграмм – общались уже, позабыв про все звания и испытывая человеческую симпатию друг к другу.

Увы – с нами больше нет наших великих – не побоюсь этого слова, старших современников, учителей жизни. И подобных им уже никогда не будет. Но если нам удастся продолжить их дело, то это будет значить, что мы их помним…»

Добровольский Сергей Гавриилович, житель дома 6

 

Снимок экрана 2016-06-26 в 17.31.44О Наталье Федоровне уже сказано много светлых и добрых слов, но «слов» всегда не хватает, особенно, чтобы выразить свое отношение к такому человеку – Человеку с большой буквы.
Каким образом нас свела судьба? Уже и не вспомню…
Я «долгожитель» наших прекрасным домов. Помню их и во времена расцвета и во-времена упадка.
Просто в нашем дворе появилась женщина, которая не смогла пройти мимо брошенной бумажки, сломанной веточки, обшарпанной детской площадки, разгулявшихся хулиганов в ночи…
Просто сама начала приводить в порядок, что могла.
Просто потихоньку к ней стали примыкать и другие жители нашего дома: подняли бумажку, сделали замечание хулигану…
Просто она что-то спросила – завязался разговор…
Просто родилась группа неравнодушных соседей нашего дома…
А может все не так просто?..
Родился Совет дома. Мы общались каждый день, и не по одному разу. Встречались, перезванивались, ругались, мирились, но главное решали проблемы дома и двора. Она была ядром нашего маленького мироздания по имени «Красные дома». А мы – маленькие планеты, которые помогали, как могли, но держало нас все-таки ядро.
Наталья Федоровна полностью посвятила себя нашему дому и двору, свою квартиру превратила в штаб. Каким-то немыслимым образом пробилась во все существующие инстанции. От нее никто не отмахивался, она завораживала людей своим энтузиазмом, приобретая, таким образом, сторонников во властных структурах.

 

Очень многие сами стали предлагать нам помощь в решении тех или иных проблем.
Были, конечно, и противники. Зависть ко все возрастающему благосостоянию нашего двора кому-то не давала спать спокойно. Двор – стал лучшим в Москве, но без их участия и, не смотря на все их козни. Им сразу захотелось приписать себе все заслуги Натальи Федоровны, и началась травля: жалобы во все властные структуры, проверки и обыски, грязные обвинения, бесконечные суды…
Все это сильно подорвало здоровье Натальи Федоровны. Она устала…… Она ушла...
А двор? А дом? Они тоже стали приходить в упадок… Люди стали расходиться и теряться в толпе, снова становясь равнодушными ко всему, что происходит вокруг них.

Гонсалес Татьяна, жительница дома 6

 

Благодарственное письмо НФ от Управы 2010 Диплом Улучшаем свое жишище, 1 место, 2005 г диплом ГУИС победитель Дворовые территории 2010 г Грамота Цветы у дома 2006 2 место Грамота НФ, 1-ое место в окуге, инициатива обхединения жителей Грамота Личный вклад грамота инициатива объединения жителей 2007 грамота за активное участие в жизни района 2006 Грамота 2007 год 1-ое место Московский дворик Благодарственное письмо НФ, 2008 г 001

Грамота НФ от Муниципального образования, 2007

Наталья Федоровна Черкасова (1941-2014)

 

 


Воспоминания Галины Степутенко, дочери  Народного артиста России Алексея Алексеевича Степутенко.

Мои родители прожили в Красных домах с 1958 г. до конца своих дней. Папа, А. А. Степутенко, был певцом, народным артистом России, солистом театра Оперетты. Этому жанру он отдал 45 лет, работая на одной сцене с легендарной Т. И. Шмыгой. Более подробно ознакомиться с его жизнью и творчеством можно на сайте его памяти: Перейти>>
Именно в Красных домах началась семейная жизнь моих родителей – Алексея Алексеевича Степутенко и Ольги Дмитриевны Никитюк...

 

ЧИТАТЬ »

Они поженились в 1958 г. и переехали в дом 4, на 1-ую улицу Строителей. Папа – из общежития, мама с бабушкой – с улицы Карла Маркса, теперь Старой Басманной. Плюс две бабушкиных сестры, которые уже жили в этом доме, в соседнем подъезде.

Это я, Галя Степутенко, на спортплощадке д. 4 Фотографию делал мой папа, А. А. Степутенко

Это я, Галя Степутенко, на спортплощадке д. 4 Фотографию делал мой папа, А. А. Степутенко

Моя мама, Ольга Дмитриевна Никитюк (1925-2010), была старшим научным сотрудником ГМИИ им. А. С. Пушкина сайт музея>>, кандидатом искусствоведения, заслуженным работником культуры РСФСР. Мамину юность затронула война. Она тогда была школьницей. Ее отвезли в эвакуацию в Пермь (тогда – Молотов). Мама там проработала несколько месяцев в госпитале медсестрой. Потом, по возвращении в Москву, она поступила в МГУ им. М. В. Ломоносова.

После окончания университета в 1948 г. она пришла в ГМИИ, где и проработала до конца 2007 г. Мама была хранителем живописи и скульптуры, прекрасным лектором, участвовала в организации многочисленных выставок, входила в состав экспертно-закупочной комиссии Министерства культуры СССР. У нее около 80 публикаций, есть государственные награды.
Ольге Дмитриевне довелось работать на выставке подарков И. В. Сталину статья о выставке>>, проходившей в ГМИИ в 1949-53 гг. видео о выставке>> В 1950-57 гг. она была депутатом Киевского Райсовета. Ей удалось добиться получения жилплощади для 13 семей избирателей.
В разные годы мама показывала музей известным зарубежным лидерам, выдающимся деятелям отечественной культуры. Она часто вспоминала встречу с И. М. Смоктуновским, поразившим ее своей оригинальной и глубокой трактовкой картин Эль Греко и Гойи. Ей это было особенно интересно, т. к. она занималась, в том числе, и исследованием испанской живописи, была членом Общества дружбы «СССР – Испания».

Это папа, А.А.Степутенко на субботнике в доме 4 около 5-ого корпуса, начало 70-х.

К счастью, мама написала воспоминания о своей яркой музейной жизни. Например, о работе на Всемирной выставке в Брюсселе в 1958 г. Там был открыт большой павильон СССР с разделом советской живописи, а также международный павильон, в котором от нашей страны экспонировались французские картины XIX-XX вв. С ними и была отправлена О. Д. Никитюк. Мама вспоминала, как были удивлены летчики, увидев в качестве хранителя-сопровождающего такого ценного груза не солидного мужчину, а ее – молодую хрупкую женщину.
Это была мамина первая командировка за границу, ее первый опыт. Потом она будет часто ездить с картинами в разные страны: Италию, Францию, Бельгию, Испанию, Германию и др. Во время поездки в Париж в 1991 г. она жила у Лидии Николаевны Делекторской читать>>, которая была музой Матисса и другом ГМИИ.
В свою последнюю служебную командировку мама ездила в Испанию, в 1999 г., но особенно ей запомнилась первая встреча с этой страной. Речь идет о ее первой туристической зарубежной поездке, в 1965 г. Группа была небольшая, в нее входили известные деятели науки и культуры, в том числе, поэт Л. И. Ошанин, композитор Н. В. Богословский, автор «Брестской крепости» писатель С. С. Смирнов.
Мама проехала всю Испанию, с севера на юг, побывала на известном кинофестивале в Сан-Себастьяне. Впечатления от этой поездки дали ей возможность впоследствии написать книгу «Кордова, Гранада, Севилья». книга>>
Нужно сказать, что мамин приход в музей, которому она посвятила почти 60 лет, был символичным. Ведь еще в 1912 г., на открытии музея Изящных искусств (будущий ГМИИ), в хоре пела ее тетя – Юлия Александровна Дороватовская (1896-1985 г.г. ) (тогда – Чернышева).
Юлия Александровна, бабушкина сестра, моя любимая Юля, часто об этом вспоминала. На этой торжественной церемонии она видела царя, Николая II, и ей запомнилось, что у него было очень доброе лицо.
Юлия Александровна была творческой личностью. Видимо, такие основы были заложены еще в годы ее обучения в известной гимназии В. В. Потоцкой, в которой преподавали известные педагоги - Н. В. Чехов, В. А. Грифцов, Н. А. Гейнике, П. С. Коган, С. С. Григорьев, В. И. Стражев. В 1920-21 гг. она была артисткой хора Московского Камерного театра Таирова. подробнее о театре>>
Она также хорошо рисовала и шила. К сожалению, серьезные проблемы со здоровьем не позволили ей связать свою деятельность с театром. Она работала в разных местах, но потом была вынуждена уйти по инвалидности. Но ее притягивала сцена, и она, на общественных началах, вела в школе драматический кружок и ставила с детьми спектакли по произведениям А. С. Пушкина, за что получала благодарности.

Маме и тете Нине (Нине Павловне Дороватовской) она делала красивые восточные костюмы, уже в моем детстве – много шила мне. А сколько она разучивала со мной стихов и песен! Я помню, как она мне читала «Сон Татьяны» из «Евгения Онегина». Мне тогда было года четыре, и я обожала эти стихи, конечно, воспринимая их как-то по-своему.

У Юлии Александровны был живой, веселый характер и большое желание все время что-то делать для близких людей (преодолевая болезнь позвоночника). Она все время вспоминала что-то интересное, например, о событиях 1905 года события>>. Тогда в Москве произошло знаменитое Декабрьское восстание, а она жила как раз на Пресне и после стрельбы ходила собирать гильзы. Ей, девятилетней девочке, это казалось любопытным занятием. После таких рассказов события, которые я изучала только по учебникам истории, для меня сразу оживали.
Юлия Александровна дружила с сестрами Маяковского, особенно с Ольгой. Когда она бывала у них в гостях, то видела и самого поэта. Она оставила об этом небольшие записи.

Это я, Галя Степутенко, на фонтане. Фотография А. А. Степутенко.

В свое время Юлия Александровна мне рассказывала, что, когда она только что приехала в Красные дома, рядом было поле, засеянное злаками. А там, где сейчас Черемушкинский рынок, была деревня и луг, где пасли скот. Это подтвердила и Нина Павловна Белявская, когда несколько лет назад делилась со мной воспоминаниями о нашем районе середины 1950-х гг.
Как я уже говорила, с 1958 г. в Красных домах стала жить моя бабушка – Серафима Александровна Никитюк (Чернышева, 1900-1985). Она работала старшим бухгалтером Госэкономкомиссии Совета Министров СССР. Ей, как и людям ее поколения, пришлось пережить и 1-ую Мировую войну, и революцию, и Гражданскую войну, и Великую Отечественную…
Окончив в 1918 г. гимназию Общества Преподавателей, она пошла работать. Серафиме Александровне пришлось трудиться в разных местах, начиная с Желескома района Московско-Киево-Воронежской железной дороги и Финансово-Счетного Управления Народного Комиссариата Продовольствия.
Проработала она до 1957 г. Бабушка была награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-45 гг.» и «В память 800-летия Москвы». Приехав в Красные дома, она уже была на пенсии и могла посвятить себя семье.
Для меня Красные дома – «начало начал». Я здесь родилась и выросла, окончила школу № 11, стоящую напротив.

Около дома 4, корпус 5. Слева направо - Галя Степутенко, Марина Лебедева, Катя Никитина, Тоня Никитина, Нина Павловна Белявская, 60-ые годы.

В 4-м доме жили некоторые мои подруги-одноклассницы. Это, прежде всего, Катя Никитина. Ее сестра Тоня была немного моложе и тоже училась в нашей школе. Хорошо помню их отца – замечательного художника-плакатиста Николая Федоровича Никитина. Он помогал делать школьные газеты к праздникам, подбирал колер для стен.
Кажется, в конце 1980-х или в 1990-х гг. в ДК ЗИЛ прошла его персональная выставка уже как живописца. До сих пор у меня сохранились в памяти очень выразительные портреты его дочерей.
В соседнем подъезде жила моя одноклассница Оля Буйволова. Ее мама работала на Трехгорке. Потом они получили квартиру и уехали в другой район. Еще одна моя одноклассница, Марина Лебедева, жила в нашем подъезде. Мы в детстве много вместе играли. Зимой катались на санках «на гаражах», летом «брызгались» в фонтане, который почти всегда был полон воды. У нас были популярны разные игры с мячом: «вышибалы», «штандр» и др., а также игра в резиночку и в классики.
Родители Марины были фотографы. Когда мы учились в младших классах, она нам дарила красивые фотографии животных. В начале 1970-х гг. они переехали в другой район. Новые отдельные квартиры получали постепенно, многие жили в коммуналках.

Ю. Ф. Шульц

В соседнем 6-ом доме жили хорошие знакомые моей мамы – Юрий Францевич Шульц и Наталия Андреевна Вознесенская. Ю. Ф. Шульц (1923-2005) был известным филологом-античником, доктором наук, переводчиком, преподавателем латыни во 2-ом Медицинском институте. Юрий Францевич был участником Великой Отечественной войны, получил тяжелые ранения, награжден орденом «Славы».
А начинал он свою трудовую деятельность, после окончания МГУ, в ГМИИ им. А. С. Пушкина, в отделе нумизматики. Он там работал в начале 1950-х гг. и познакомился с моей мамой. Потом он ушел из музея и занялся преподаванием, но дружеские отношения у них сохранились на всю жизнь. Мои родители часто ходили в гости к Юрию Францевичу отмечать 9 Мая, этот святой для всех праздник.

Н.А. Вознесенская, в гостях у нас, в д. 4. Справа - моя мама, О. Д. Никитюк. Фотографировала я. Это, примерно, 2005-2006 г.

Его жена, Н. А. Вознесенская (1930-2011) – сестра поэта Андрея Вознесенского. Она работала врачом-реабилитологом в поликлинике ЦКБ РАН. Когда мой папа после тяжелого инсульта оказался прикованным к постели, она не раз к нам приходила для медицинских консультаций, разрабатывала для него комплекс упражнений и поддерживала нас всех добрым словом.

Мой рассказ о близких мне людях, живших в Красных домах, будет неполным без имени архитектора А. В. Власова (1900-1962) биография>>, разработавшего генеральный план застройки Юго-Запада. Александр Васильевич был нашим родственником: моя мама была его племянницей, для нее он был «дядя Шура». По его проекту был построен Крымский мост, в 1950-55 гг. он был главным архитектором Москвы.

 

А. В. Власов, справа от него моя мама, О. Д. Никитюк; слева - жена его сына - И. В. Власова, слева от нее - сестра жены архитектора Власова - Е. В. Янчук. 1959 г.

А. В. Власов, справа от него моя мама, О. Д. Никитюк; слева - жена его сына - И. В. Власова, слева от нее - сестра жены архитектора Власова - Е. В. Янчук. 1959 г.

Спасибо Александру Васильевичу, спасибо другим архитекторам, работавшим вместе с ним, спасибо строителям и всем-всем-всем, кто создал Красные дома! Теперь они уже стали «объектом культурного наследия» со своей историей – историей тех людей, что в них жили, и чья жизнь вплеталась в ткань общей Истории нашей страны.

 

Г. А. Степутенко 26.04.2016 г.


Район моего детства

Я родилась в Москве, в старинном доме на Сретенке, где мы жили вчетвером в комнате огромной коммунальной квартиры. Родители дождались очереди на отдельное жилье, и мы переехали в многоэтажку на Проспекте Вернадского. Можно сказать, что в районе «внизу красной ветки» прошла вся моя жизнь. До школы я занималась в одном из первых детских клубов Москвы, замечательном «Орленке» на Ломоносовском проспекте (помню, как мы с папой бежали на занятия через трамвайные пути). Школьницей ездила в гимназию на Юго-Западной, а после уроков - во Дворец Пионеров на художественную гимнастику и в математический кружок МГУ, студенткой и аспиранткой которого стала впоследствии...

 

ЧИТАТЬ »

territoriya-mgu-2006g

Территория МГУ. 2006г.

За время учебы в школе и университете, в этом районе были исследованы все окрестности, дворы и фонтаны («бедным студентам» в то время нужно было где-то общаться), пройдены все маршруты (во время первых свиданий путь домой увеличивался в несколько раз). Этот район стал любимым, полным самых разных воспоминаний. Что, конечно же, сыграло свою роль во «взрослой жизни» - мы с мужем решили переехать на Университет. Хотелось найти красивое место со своей историей, приятными соседями, недалеко от метро. Поэтому мы были рады оказаться в одном из Красных домов. Здесь все близко – зеленые дворы, парки, метро, магазины, школы, даже библиотека!

В эти дома я ходила в гости к преподавателям, всегда удивляясь фонтанам во дворах и даже подростком понимая, как это необычно для Москвы – большие детские площадки и много зелени. А сейчас я своими глазами вижу, сколько мам и детей со всего района приходят сюда гулять, сколько молодежи играет в футбол и бадминтон именно в нашем дворе, сколько пожилых людей сидят на лавочках вокруг фонтана. Я жила и бывала в разных районах Москвы, в центре, и на окраине, на Востоке, и на Севере, и могу сравнить – во дворах наших домов жизнь бурлит как практически нигде больше, во всем объеме и в любое время года! :). Поэтому мы, как и все жители, испытали искреннее недоумение, узнав, что наши дворы под угрозой исчезновения. Ведь места не так много, это внутренняя территория жилых домов, а не открытый пустырь, и, к сожалению, из «необычных» дворы могут превратиться в просто «непригодные для жизни».

Сделать сайт Красных домов – отличная идея! В наше время так банально проще общаться, узнавать новости, знакомиться с соседями. Раньше в городах дружили соседями и целыми дворами, и это было удобно - дети ходили вместе гулять, а родители делились информацией и выручали друг друга. И вот сейчас у нас снова появилась возможность воспользоваться этим удобством, давайте знакомиться и общаться! 😉

Анастасия, 32 года, маркетолог
Жительница дома 6


Создатель Дома Сказок - Николай Петрович Машовец...

Копия 7В наших «Красных домах» (сначала в д.4, а затем в д.6) жил замечательный человек – Николай Петрович Машовец. Он прожил не долгую жизнь – всего 60 лет, но успел сделать многое.
Член союза писателей, кандидат филологических наук, он 12 лет был Главным редактором самого крупного издательства страны - «Молодая гвардия»...

 

 

ЧИТАТЬ »

7-2

О милых спутниках, которые наш свет
Своим сопутствием для нас животворили,
Не говори с тоской: их нет;
Но с благодарностию: были.
В.А Жуковский

Выступил зачинателем популярных издательских серий 30-ти томной библиотеки «История Отечества в романах, повестях и документах», 10-ти томной «Библиотеки молодой семьи». Принимал активное участие в организации совещаний для молодых литераторов страны. Был дружен со многими известными писателями и общественными деятелями. Будучи председателем Совета по культуре Свердловского района Совета народных депутатов боролся с бездуховностью и пошлостью в массовой культуре. Именно Николай Петрович предложил вернуть старые наименования улицам и площадям столицы.
Когда началась перестройка, он создал издательский дом «Русская семья». Выпускал семейный журнал «Очаг», детскую сказочную газету «Жили-были», более 16 кроссвордных изданий («Загадочная газета», «Крестословица», «Богатырь» и др.), активно сотрудничал с издательским отделом Патриархии.   Н.П.Машовец был автором нескольких критических книг, книг прозы, ему принадлежат сценарии двух документальных фильмов («Предел» и «Поднимая глаза свои к небу»).
Но главным и любимым детищем Николая Петровича был созданным им в 1995 году Дом сказок «Жили-были», а позже и музей Буратино-Пиноккио. Это был первый интерактивный детский музей в стране. И вот уже 21 год здесь проводятся театрализованные экскурсии, где дети вместе с любимыми сказочными персонажами   отправляются в увлекательное путешествие, сами становясь активными участниками действия.
Все мы родом из детства, сказал как-то Антуан Сент-Экзюпери. И создатель Дома сказок, Николай Петрович Машовец, исповедовал эту же истину. В сказках, как и в песнях, отразилась душа народа. И с юных лет важно по собственному хотению постигать заложенные в них мудрые заповеди.

 

 

В память о прекрасном человеке Дому Сказок присвоено имя Николая Машовца.

 

Адрес Дома сказок: ВДНХ, Павильон № 8

телефон 8 (499) 760-2206   8 (495) 974-61-87
Адрес Музея Буратино-Пиноккио: 2-ая Парковая ул., д.18

телефон 8 (499) 164-05-76  8 (916) 087-1223

ПЕРЕЙТИ НА САЙТ ДОМ СКАЗОК>>

Воспоминания коллег>>

Т. А. Машовец 

 


 Воспоминания Ирины Вадимовны Белявской

В нашей семье есть памятная дата 24 ноября 1954 года. В этот день мои родители и бабушка с дедушкой переехали в Красные дома с Красной Пресни. Мне было 5 лет. Но я помню, как поразил меня красивый паркет на полу, белый кафель в ванне и мусоропровод. «Где вы взяли такую красивую квартиру?» - спросила я дедушку. С тех пор я не изменила своего мнения. Наши дома и наша квартира – самые замечательные, это наша гордость и наше спасение: входишь во двор, и отступают проблемы, даже головная боль утихает...

 

ЧИТАТЬ »

Весна 1955 года

Это я, Ира Белявская. Весна 1955 года, фотографировал мой папа

Но бабушка моя Любовь Владимировна Дороватовская (Хвастунова) постоянно плакала. Только теперь, достигнув примерно ее возраста, я понимаю, как трудно было покинуть любимую Пресню, дом, где прошли и юность и война, район, где был знаком каждый домик, закоулок, магазин, попасть практически в чистое поле с огромным домом и сплошной строительной площадкой вокруг.

Дули страшные ветры, ведь это высокий берег Москвы реки (и вообще практически самое высокое место в Москве), кругом ни одного магазина (была только булочная, там где сейчас магазин Охотник), приходилось ездить на Калужскую заставу в магазин Диета. А дедушка и папа ездили на работу на автобусе 23 до Киевского вокзала, а там уже на метро до центра. Правда в 1957 году построили Метромост к Фестивалю молодежи и студентов и появилось метро Университет .
Новоселы жгли во дворе сундуки после переезда. Дети катались на лыжах по бесконечным пустырям, летом появились качели.Вид из окна нашего дома 4 корпус 5, конец 50-х

Однажды к нам в дверь постучала женщина, она искала полотера (раньше их вызывали, чтобы натирать полы скипидаром с воском) и, увидев меня, сказала « а у меня тоже есть девочка, мы живем на 5 этаже, приходите играть». Так мы познакомились с моей подружкой Леночкой Лайшевой, с которой дружим до сих пор.
Бытовые зарисовки:

У каждого подъезда ( летом) или у лифта (зимой ) дежурили лифтеры – следили, чтобы дети не шалили и пр. У нас дежурила Анна Ивановна, сидела на старом венском стуле и крючком вязала подзоры. Мы с ней дружили.

зима 1956 годНа лестнице стояли ведра для пищевых отходов, они конечно попахивали, но шли в дело, их собирали для кормления свиней. А еще в каждой квартире выдан был ящик для белья (точно в размер ниши в ванной, сейчас там у многих стоят стиральные машины).
Часто по подъездам ходили люди в деревенской одежде, от которой пахло землей, и предлагали мешки с картошкой и продавали молоко из бидонов. Были они их совхоза Коммунарка.

Из окон летом доносилось очень много музыки, многие дети ходили в музыкальные школы и дома разучивали гаммы и полонез Огинского.
Зимой на спортплощадке заливали каток, катались с удовольствием, была даже школа фигурного катания (в Агитпункте в корп. 7).
Во дворе все боялись домоуправа – кажется ее звали Тамара Ивановна . Таблички – «по газонам не ходить» – действительно всех пугали, только самые смелые бегали туда за случайно улетевшим мячом. Строго следили, чтобы балконы не перекрашивали в иные (чем классический черный) цвета. (А сейчас нас заставляют «страдать» при виде желто-зеленых безвкусных оград на фоне красного дома).

"Классики" с биткой от гуталина на любимых дорожках вокруг фонтана. Слева Леночка с тугими косичками, я - в прыжке

В 1957 году был Всемирный Фестиваль молодежи и студентов, впервые появились иностранцы, они приезжали к нам во двор на автобусах, можно было получить в подарок красивый значок. Говорят они даже заходили в некоторые квартиры, и им специально показывали «жировки», чтобы они убедились-поразились как мало платят советские люди за такое благоустроенное жилье.

Какая елка! Какие марлевые пачки! Мы были очень счастливы... 1957 год

Мы искренне любили субботники, много сажали кустов, деревьев – их перетаскивали из соседней деревни Семеновское (вишни, яблони, сирень) из заброшенных садов. Стыдно было не выйти и не поработать.

Примерно в 1959 году появился бадминтон – и многие ребята с удовольствием играли в эту новомодную игру.
Под окнами у нас был и есть детский сад, я в него не ходила, была дома с бабушкой (дедушка мой по старинке называл его «приют»). Но помню, как летом сад выезжал на дачу. Грузили кровати, игрушки и детки плакали , а кто-то радовался, как и сейчас.

 

Машин во дворе было мало, всего несколько Побед и Москвичей, и потом стали появляться Волги с оленем на капоте. Покататься на такой машине было большой редкостью. А вот на автобусе до Университета ездили часто. Кондуктор брал, кажется, до Университета 5 копеек, а вот до Киевского вокзала стоило 45 коп.

 

 

А это наши мамы на балконе, 1957 год - справа налево: Нина Белявская, Люда Лайшева, соседка Люба Кирсанова

Около Университета очень любили гулять и со стороны клубной части, где стоит памятник Ломоносову, и с парадной стороны, где били фонтаны. Видела, как приезжал и посещал МГУ (наверно в 1955 году) Джавахарлал Неру с дочерью Индирой. Помню его в белой одежде, а ее в сари, это было экзотика. А теперь их именами названы площади вокруг Красных домов.

Покататься на такой машине было большой редкостью, но нам повезло! Фото папы

Немного о жителях нашего корпуса 5 (дом 4). Так получилось что практически все жители дома 17 по Б.Трехгорному переулку , который снесли , поскольку он перегораживал ул.Заморенова на Пресне , переселили в один корпус. Там все очень хорошо знали друг друга, примерно 10 -12 семей. И здесь до сих пор помнится нам общая малая родина. Приехали Чернышевы (три сестры, их внучка Галина живет до сих пор и написала воспоминания), Воробьевы (обе сестры живут в нашем доме до сих пор – Ира и Надя), Дороватовские (это мои бабушка и дедушка), Белявские (мои родители), Ивановы (внучка Татьяна с семьей тоже живет до сих пор), Карины (переехали), Дорожинские (переехали), семья скрипачей   Ира и Абрам Ильич Митавские (сейчас живет их дочь Лена с семьей), Зеленковы ( уехали), Сухолинские (переехали).

Вид из нашего окна, 2-ой этаж, корпус 5, фотография папы

И еще пару строк о незабвенном Универмаге (в доме 4) и Гастрономе ( в доме 6).Вот она детская память – помню, где какие были прилавки, какие были продавцы. Где отдел тканей, а где отдел обуви, а где мыло и паста и пудра. А в Гастрономе можно было делать заказы и потом их выкупать. Потолки были высоченные. Сначала надо было товар взвесить, потом пробить в кассе и не забыть при этом, сколько в какой отдел, а потом вернуться и забрать свои кулечки.

Много лет спустя - 2005 год. Одно из последних фото с родителями: Белявские Нина Павловна и Вадим Алексеевич (автор всех представленных фотографий)

И конечно легендарный Фонтан … Ходить по граниту и царапать его не разрешали строгие бабушки. А лавочки у фонтана – они прекрасны и, слава Богу, их старинная классическая форма сохранилась. Сколь было на них посиделок, свиданий, сколько качали колясок и заворачивали кукол, ели мороженого, сколько судачили наши бабушки…

 

Дай Бог нашим домам не обветшать, а гордо высоко стоять и помогать нам быть счастливыми!
12 мая 2016 год
Продолжение следует...


Красный – это значит родной! Сергей Есин, писатель, заслуженный деятель искусств РФ

cuk«Красные дома» - это особенная московская география и нешуточная известность, как скажем, у «Дома на набережной» или у новейших «Красных парусов» . Дома, правда, еще не обвешаны мемориальными досками, как Дом с кинотеатром «Ударник» с одной стороны и «Театром эстрады» с другой, но подождем еще двадцать лет и это случится. Пока такая доска одна – знаменитому поэту и одному из главных редакторов «Нового мира» Сергею Наровчатову. Но разве в доме не жил знаменитый актер Зиновий Гердт и разве вдоль дома с авоской в руках не ходил к метро Университет, когда там еще бушевал рынок, легендарный телеведущий Святослав Бэлза?. Как сладко иногда можно было поговорить с ним где-нибудь на полпути к метро возле ограды школьного стадиона...

ЧИТАТЬ »

Я люблю «Красные дома», и разве можно их не любить, если с ними связана вся жизнь? В середине пятидесятых, когда их построили и начали в них переселять жителей улицы Горького и других людей из центра, дома стояли как одинокий караул среди белого снежного поля. Напротив также одиноко, но уже через другое поле, величественный и неприступный Дом преподавателей. И – все. От Красных домов до Тропарева через несколько оврагов можно было дойти на лыжах и никаких строений вокруг, только какие-то увалы там, где нынче улица Марии Ульяновой.

Сейчас липы во дворах Красных домов уже застят свет в окнах пятого этажа. Но ведь и они были почти саженцами, когда в новенькие подъезды свой нехитрый скарбы перетаскивали новые жильцы. Далеко не в каждой квартире жила тогда одна семья. Это уже потом нередкие коммуналки Красных домов расселили, обменяв, уже другие люди. Боже мой, сколько же персональных «Волг» стояла по утрам в этих дворах. Потом многое переменилось.

В начале девяностых мою квартиру подожгли. Я только что был избран ректором Литературного института и не подписал с уже прижившимися на наших площадях арендаторами несколько кабальных договоров. Приходили, ломились, я звонил в милицию, в наше 114-ое отделение. Но ведь пока не убили, говорили мне. Когда что-нибудь случится, тогда и приедем. Утром подожгли. Газеты писали, что это первый акт террора против деятелей искусства. Я думаю, что в Красных домах что-то подобное пережил не только я. Но было занятно, когда ректора в одних трусах с соседского балкона в четыре утра снимала пожарная лестница.

Когда-то, когда ход к Красным домам шел автобусом с Киевского вокзала, Красные дома были полностью автономны: с одной стороны большой, добротно и хорошо снабжаемый «Гастроном», с другой «Универмаг», куда иногда выбрасывали дефицит. Был даже овощной магазин, не очень хороший. Тогда, правда, управлявшие нашими домами люди не ездили на дорогих машинах. Метро пришло, как Божья Благодать.

Теперь мы думаем о другом. О том,   как бы в центр наших дворов шустрые городские начальники не поставили еще по одной высотке. Такое уже случалось, и никто за это в Москве не отвечал. Красные дома это ведь не только памятники архитектуры, но и памятники мечты, как когда-то хотелось, чтобы жили все москвичи. Не получилось, но Красные дома в этом не виноваты.

Я люблю Красные дома как свое Отечество, как свою Малую Родину. Здесь была моя жизнь, и здесь многих мне пришлось навсегда проводить… Собственно, в этих домах я написал все свои основные романы. А в одном, «Маркиз» даже поселил героя в наш Красный дом и даже в собственную квартиру…



Друзья, мы с радостью опубликуем на сайте Ваши воспоминания, истории, рассказы...
Присылайте, пожалуйста!

Theredhouse@mail.ru

Авторизация

Войти с помощью: 

Регистрация

Войти с помощью: 

Генерация пароля